где содержались 12 волков, 120 американских и 20 немецких оленей и зайцев «сколько будет». У зверинца стоял охотничий дом в готическом стиле: «в середине башня, а по сторонам комнаты для жилья охотникам, а внутри отделы и особые дворы для содержания собак». От пруда к церкви в селе Вешняково (Вешняки) шел канал, продолжающийся аллеей из деревьев, высаженных в два ряда.

К северу от регулярного находился пейзажный парк, так называемый «английский», устроенный в конце 1780-х гг., который в противоположность «французскому» должен иметь вид вполне естественного, хотя и к его созданию был приложен немалый труд: на определенных местах высаживались подобранные по цвету и форме деревья, прорубались аллеи с целью открыть наилучший вид и т. д. В этом парке также было много самых разных затей – тут и «Философский дом», обложенный березовой корой и ветками, и беседка с надписью «Найтить здесь спокойство», и «Храм тишины», и «Сенной стог», обшитый тесом, обложенный сеном и покрытый тростником, и «Львиная пещера» с фигурой льва и надписью «Не свирепствует, но непреодолим» (по описи 1812 г. значилось: «пещера развалилась, а лев весь разбит»), и «Шомьер» (по-французски хижина. – Авт.), обитая березовой корой, и беседка «Хорошим людям пристанище», и «Турецкая киоска». Там же находился и одноэтажный летний «дом уединения», в котором скончался П.Б. Шереметев 30 сентября 1788 г.

Усадьба была открыта для посещения, и при въезде выставили правила для посетителей. Сам хозяин настаивал на том, чтобы «гуляльщиков в сад пускать в положенные от меня дни, при том наблюдать, чтоб гуляли смирно и в саду ничего не ломали и не рвали, безчинств, ссор и драк не заводили…».

В 1803 г. о Кускове писал поэт А.Ф. Воейков:

Село Кусково, где боярин жил большой,

Любивший русское старинно хлебосольство,

Народны праздники и, по трудам, спокойство.

Кусковские гулянья были очень популярны в Москве: иногда в один день усадьбу посещали до 25 тысяч человек. Карамзин свидетельствовал: «Бывало, всякое Воскресение, от Мая до Августа, дорога Кусковская представляла улицу многолюдного города, и карета обскакивала карету. В Садах гремела музыка, в аллеях теснились люди, и Венецианская гондола с разноцветными флагами разъезжала по тихим водам большого озера (так можно назвать обширный Кусковский пруд). Спектакль для благородных, разные забавы для народа и потешные огни для всех составляли еженедельный праздник Москвы».

Дворец роскошного Вельможи,

Москвы любимой вертоград,

Где жизни день бывал дороже

Среди безчисленных отрад,

Чем год в иной стране прекрасной!

Восторги новые всечасно

Менялись там, как облака;

Кусково было всем запасно, —

Проси хоть птичья молока;

Куда пять пальцев ни протянешь,

Везде приятности достанешь, —

писал известный поэт И.М. Долгоруков.

Но так продолжалось только до начала XIX в. Наследник П.Б. Шереметева Николай Петрович более всего интересуется театральным Останкином, куда вывозится множество различных предметов, и Кусково постепенно хиреет, а после его смерти в 1809 г. оно попадает под управление опекунов, которые не очень-то заботились о нем. В 1812 г. в Кускове стоит корпус французского маршала Нея, и многое в усадьбе портится и разрушается (по описи, пропало вещей на 632 тысячи рублей). Современник, посетивший Кусково в 1822 г., отметил «потускнелый вид всех предметов: облетающая позолота, почернелые потолки, украшенные гербами и звездами, полинялыя гобелены и штофы».

Театр волшебный подломился,

Хохлы в нем опер не дают,

Парашин голос прекратился,

Князья в ладоши ей не бьют, —

Умолкли нежной груди звуки,

И Крёз меньшой скончался в скуке.

<…>

О, время, лютый враг всего,

Щадить не любит ничего, —

как отметил И.М. Долгоруков.

Только внук П.Б. Шереметева Дмитрий Николаевич приводит Кусково в порядок. Единственный сын брака по любви Николая Шереметева и Параши Ковалевой, с шести лет полный сирота, он впоследствии стал военным, участвовал в подавлении бунта декабристов, воевал в Польской кампании 1831 г., но вскоре вышел в отставку и посвятил себя благотворительности, много занимаясь Странноприимным домом. Он умер в 1871 г. в Кускове, скоропостижно, присев на диван в кабинет-конторке дворца. Его наследником стал сын Сергей, родившийся в 1844 г. и не увидевший того, что сделали с его Россией коммунисты, – скончался в 1918 г. Сергей Дмитриевич Шереметев, автор многочисленных исторических и генеалогических работ, был председателем Археографической комиссии и многолетним попечителем Странноприимного дома.

Во второй половине XIX в. Кусково также привлекало немало москвичей. Газета «Русские ведомости» 8 июня 1874 г. сообщала, что «в день Сошествия Св. Духа, в селе Кускове, имении графа Шереметева открылись гулянья. Желающих побывать в Кускове явилось очень много, говорят, тысяч до 11-ти». «Нечего и говорить, – продолжает корреспондент, – что на станции Московско-Нижегородской железной дороги давка была страшная; излишним было бы также прибавлять, что ею ловко пользовались промысловые люди, что многие из пассажиров явились домой кто без часов, кто без бумажника, и иные дамы даже без бурнусов» (так называлась накидка на женскую верхнюю одежду. – Авт.).

В 1932 г. в Кусково переводится Музей фарфора, созданный на основе частных коллекций Л.К. Зубалова и А.В. Морозова, и значительно расширенный впоследствии – ныне это единственный в России Музей художественного стекла, фаянса и фарфора, насчитывающий около 30 тысяч предметов. В их числе уникальные фарфоровые сервизы, прекрасное венецианское стекло и многое другое. Интересно, что в музее хранится, но, к сожалению, не выставляется великолепная керамическая работа Вильяма Валькота, известного архитектора рубежа XIX и XX в., автора московского «Метрополя» и многих построек в стиле модерн. По мнению специалистов, в своих керамических работах он превзошел Михаила Врубеля.

Новогиреево

Новогиреево, как и можно предположить из названия, поселение новое, недавнее. Так называется дачный поселок, выросший в начале XX в., а Гиреевом называлось старинное село, стоявшее там, где ныне можно увидеть бывшую сельскую церковь, на участке № 17 по Федеративному проспекту. Еще недавно здесь все было огорожено заборами с колючей проволокой наверху, охранявшими некий «почтовой ящик», и только настоятельные требования общественности, обращенные к министру обороны и московским властям, возымели действие – заборы сняли, выгородили участок у здания церкви, а храм к Пасхе 1991 г. вернули верующим. Теперь он находится на территории Спасо-Перовского госпиталя мира и милосердия, его позолоченная глава виднеется за больничными строениями.

В начале XVII в. в Гирееве не было церкви, и оно называлось сельцом, «старинной вотчиной» боярина Федора Ивановича Шереметева. Он активно участвовал в событиях Смутного времени, одним из последних перешел на сторону самозванца Лжедмитрия I, когда уже противиться ему не было возможности, но старался