Дома Сато-Дзё откинулся в кресле, сложил пальцы в замок и задумчиво посмотрел на станцию планетарной обороны за окном. В его глазах читалась холодная расчётливость стратега, который только что сделал первый важный ход, начав новую партию в большой игре.

Тихий стук в дверь прервал размышления Дайсукэ.

— Заходи, — произнёс Дайсукэ и оторвался от созерцания своего творения — станции планетарной обороны, одного из детищ его инженерной мысли.

Дверь в рабочий кабинет главы Дома тихо открылась, и в неё быстро прошмыгнул советник Такео Миядзаки — невысокий, сухощавый старик с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке. Его тёмный халат с вышитыми серебряными созвездиями слегка колыхался при движении.

— Мой господин, — советник склонился в глубоком поклоне, почти касаясь лбом пола.

— Ты уже посмотрел атаку адмирала Кагами на звёздную систему «Кику-Сейден»? — спросил Дайсукэ, поворачиваясь к советнику. Его голос звучал спокойно, негромко и без эмоций.

Советник замешкался. Да, он смотрел этот бой и был поражён жестокостью Кагами — масштаб уничтожения превосходил все разумные пределы. Но сейчас он не понимал, как ему следует реагировать. Исида, передавая приказ господина явиться к нему, ни словом не обмолвился, какую реакцию вызвал просмотр боя у главы Дома.

— Миядзаки, не заставляй меня усомниться в твоих умственных способностях, — усмехнулся Дайсукэ, заметив, что советник замешкался и не знает, как ему реагировать на бой в звёздной системе. В его тоне прозвучала лёгкая насмешка.

Такео выдохнул, быстро взвесив все «за» и «против». Он знал: в такие моменты важна не правда, а то, как подать её правителю. Советник начал говорить:

— Мой господин, молодой адмирал Цукито Кагами слишком дословно понял приказ. И лёгкий показательный удар превратился в жестокое уничтожение всего, что могло летать в звёздной системе «Кику-Сейден».

Начав говорить, советник краем глаза внимательно отслеживал реакцию своего господина. Он слишком хорошо его знал: любая мимика, даже лёгкое шевеление уголков губ Дайсукэ могло дать подсказку, в какую сторону двигаться дальше. Такео расслабился, увидев, что его слова о жестоком уничтожении не вызвали отторжения у главы Дома. Напротив, на лице Дайсукэ промелькнула тень удовлетворения. И он продолжил:

— Возможно, именно после такого показательного боя Дом Хаяси Рё задумается, стоит ли оказывать нам сопротивление, — Миядзаки уловил, как дрогнули губы Дайсукэ-сама, пытаясь сдержать улыбку. Такео усмехнулся про себя: да, он выбрал правильный путь. — Я считаю, что стоит отправить им не предложение, а ультиматум, в котором необходимо указать, что если они преклонят колени перед Великой Империей Сато-Дзё, — советник специально назвал Дом Сато-Дзё Великой Империей. Он прекрасно помнил, что говорил глава Дома о своих амбициях, — тогда Великий Император соблаговолит оставить им часть налогов и ресурсов для развития своих звёздных систем. А также предоставит им защиту от варваров Дома Валуа.

Дайсукэ засмеялся — громко, искренне, откинув голову назад. Что ему нравилось в этом старом советнике, так это то, что он всегда знал, что хотел услышать Дайсукэ. При этом старый Миядзаки был очень умным, и глава Дома всегда, ну почти всегда слушал его советы.

— Хорошо, Такео. Я услышал твои слова. И считаю, что пока рано говорить о великой империи и императоре, — произнёс Дайсукэ, перестав смеяться, но улыбка ещё играла на его губах. — Но ты прав: Хаяси должны получить не предложение, а ультиматум. Кагами своими действиями, возможно, сэкономил нам несколько месяцев переговоров и боевых действий.

— Я вас понял, Дайсукэ-сама. Ультиматум будет готов через два часа. Я принесу его к вам на подпись, — советник поклонился, стараясь скрыть облегчение.

— Иди, Такео. Жду тебя через два часа, — Дайсукэ моментально потерял интерес к старому советнику и снова стал смотреть на станцию планетарной обороны, погружаясь в свои мысли.

Такео выпрямился, ещё раз поклонился и бесшумно направился к выходу. Уже у самой двери он услышал голос Дайсукэ:

— И, Миядзаки…

Советник замер и обернулся.

— Да, мой господин?

— Не забудь добавить в ультиматум один пункт: Дом Хаяси Рё перестаёт существовать.

— Будет исполнено, Дайсукэ-сама, — Такео склонил голову. — Пункт будет включён.

— Теперь иди. У меня ещё много дел, — Дайсукэ махнул рукой, и советник бесшумно покинул кабинет.

Как только дверь закрылась, глава Дома Сато-Дзё откинулся в кресле и закрыл глаза. Его пальцы начали легонько постукивать по подлокотнику.

«Кагами перестарался, — снова подумал Дайсукэ. — Но иногда именно чрезмерная жестокость оказывается самым эффективным аргументом. Дом Хаяси Рё теперь либо склонится перед нами, либо погибнет. Третьего не дано».

Глава 8

Звёздная система «Янтарный Утёс». Корабль-матка «Стальная Берлога».

Два дня пролетели незаметно. Жители и экипажи кораблей флота «Стальной Берлоги» наконец-то смогли насладиться заслуженным отдыхом: кто-то загорал на белоснежных пляжах, а кто-то просто бродил по живописным горным тропам, вдыхая чистый, напоённый ароматами цветов воздух, но многие проводили время в термальных источниках.

Фотис Эгеус выделил нам прекрасную территорию, где Буба, Кассиан и Игнат увеличили количество наших штурмовиков для охраны порядка. Но, к счастью, местные жители после назначения наместником Фотиса Эгеуса были более чем лояльны к новой власти.

Аврора и я тоже выбрались на планету — выбрали курорт с термальными источниками, о котором уже ходили легенды среди офицеров и их семей. Место располагалось в долине между горными хребтами: бирюзовые бассейны с тёплой минеральной водой, выложенные гладкими камнями дорожки, беседки с полупрозрачными занавесками, колышущимися на ветру.

Мы прибыли ранним утром, когда первые лучи звезды системы только золотили вершины гор. Воздух был свеж и прозрачен, а тишина нарушалась лишь пением местных птиц и журчанием воды, стекающей по каменным желобам.

— Как здесь красиво, — прошептала Аврора, снимая лёгкую накидку и вдыхая полной грудью. — Словно и нет никакой войны, никаких флотов и сражений…

— Да, — я улыбнулся, глядя на её раскрасневшееся от утренней прохлады лицо. — Иногда нужно вот так остановиться, чтобы вспомнить, за что мы сражаемся.

Мы разделись