пришёл отец… Жизнь вообще полна подобных несчастливых совпадений.

Но почему именно тогда Риан привёз туда Руэри?

– Потому что это действительно была очень умная мысль – спрятаться в запретном месте, – прошептала принцесса, выходя в сад и ловя губами крупные капли дождя.

Но всё равно этот вопрос, словно заноза под ногтем, продолжал навязчиво мучить её.

Или вот ещё: на расспросы сестры, Бастик признался, что между Лисом и королём был поединок чести, а убийство на подобных поединках – не убийство. Руэри, злая, гневная, пропустила его объяснения мимо ушей, но… Поединок чести может быть только если задета честь, не так ли? А чем именно отец мог её задеть? И когда?

Руэри точно знала, что до того, как Лис попал в Красный замок, они с королём не виделись. Но когда княжич ещё был в темнице, отец уже просил дочь завоевать сердце врага. Значит, честь княжича была задета до этого. Однако с королём они не виделись, получается, речь не о его чести, а о чести его родителей?

До того, как Ульвар женился на принцессе Ильдике, его фавориткой была герцогиня Джайри. Вот это – бесчестье? Но король и Джайри любили друг друга, их отношения были добровольными с двух сторон, и отец точно не стал бы принуждать любимую женщину к сожительству силой. Положим, положим Ру не знает своего отца, предположим, это было насилие… Но разве тогда Джайри, став княгиней Тинатина, осталась бы верным союзником Элэйсдэйра и лучшей подругой королевы Ильдики?

Руэри опустилась сиденье кареты, и кучер закрыл дверцу.

Что-то не сходилось. Что-то упорно не сходилось во всём этом. Девушку тянуло к Риану с сумасшедшей силой, но… Сначала нужно найти ответы на все эти вопросы.

– Почему их так называют, пап? – Себастиан, хмуря брови, пытается читать манускрипт, написанный Медвежьими рунами.

– Это просто титул, дурачок, – смеётся Ру. – В Тинатине – драконы, в Султанате – тигры, а в Медовом царстве – ветра.

И быстрый взгляд льдистых глаз отца.

– Не совсем, Ру. Ветер – это действительно – ветер.

– Магия? Но…

– Нет, Ру, не магия.

Что-то тогда прервало их разговор. То ли рассерженный насмешками братик бросил в старшую сестру бумажной птичкой, то ли… Она не помнила точно. И как жаль, что не переспросила.

– Кто ты, Риан? – прошептала задумчиво.

«Я вечен».

До чего ж странный сон!

Можно было бы написать письмо старшей сестре отца – принцессе Эрике. Кто как не жена Ветра может знать о Ветрах? Вот только в Медовом царстве уже зима, а это значит, вороны не захотят лететь на север. А всадник… неделя туда, неделя обратно… Слишком долго.

– Останови! – Ру высунулась в окошко.

Лошади пробежали ещё немного и замерли. Кучер помог выйти. Принцесса подошла к кованой простой ограде, сама открыла калитку и прошла к мрачному суровому особняку. Бабушка! Королева Леолия должна что-то знать. Ведь Эрика – её дочка, не так ли? Если кто-то в этом городе что-то знает о природе и немагии Ветров, то это только она.

Руэри не сразу заметила миниатюрную женщину среди пышных подушек. Опустилась на край кровати.

– Бабушка, ты спишь?

Синие из-за возраста глаза открылись.

– Ру? Милая, ты?

Слава богине, больная в себе!

– Да, бабушка. Как себя чувствуешь?

Светлые губы сморщились в улыбке.

– Спасибо, Ру. Я рада, что зашла. Чувствую, как жизнь из меня уходит по капле.

– Тебе страшно?

Руэри взяла почти невесомую ладошку в руки.

– Нет. Умирать – страшно. А умереть – нет. Надеюсь, что там, в чертогах Царя Ночи, я снова буду с Эйдом. Скучаю по нему. Вот и Яр что-то не зашёл сегодня… А Уля так и вообще давно не было…

В её голосе прозвучало что-то жалобное. Руэри весело улыбнулась:

– О, ну ты же знаешь: папа всегда так занят!

– Знаю. Но хотя бы полчаса мог бы для меня найти.

– Так, а тебе не сказали? Он же уехал.

Леолия забеспокоилась:

– Далеко?

– Нет, вниз по Шугге. Там что-то с прокладкой почтовых дорог… Папа ж не может не проконтролировать, ты понимаешь.

– Мог бы и потерпеть с этими дорогами, – ворчливо отозвалась старая королева. – Вот помру, и пусть едет куда хочет… Уж и не подождать было…

– Он обещал, что скоро вернётся, – улыбнулась Ру, продавив ком в горле.

Встала, подошла к подсвечнику, поправила свечу.

– Что-то случилось? – вдруг проницательно спросила Леолия.

– С чего ты взяла? Всё хорошо…

– Ты мне лжёшь. Когда ты лжёшь, у тебя голос становится другим, Ру. Ты волнуешься. Почему?

Руэри снова села на кровать. Да, двадцать лет власти кого угодно научат замечать то, что незаметно другим. Но… лучшая ложь – та, которая почти правда, разве не так?

– Да. Ко мне посватался Западный ветер, Лаариан. И я… я не знаю.

– Он тебе нравится?

На лице Леолии появилось плутовское выражение, которое всегда появляется у стариков, когда речь заходит о свадьбе или браке.

– Нравится. Но я бы хотела сначала узнать, что такое – Ветер. Какая в них сила? Что они могут? Я знаю – это не магия, но… тогда что?

– Ты вся в отца, – Леолия вздохнула и светло улыбнулась. – Уль вот такой же… въедливый. Всё ему нужно знать… Совсем как Эйд. Твой дед, Ру, перерыл все книги во всех щитах, которые смог найти, о магии и её природе.

– Да, дедушка был очень умён… А что насчёт Ветров? Ты что-нибудь о них знаешь?

– Не так много… Я что-то устала, Ру… Мне стало сложно долго разговаривать…

– Но бабушка!

– Что-то… они в самом деле могут поднять ветер… правда, южный только южный, а северный – только северный… Испытание там какое-то ещё… Спроси у отца, милая. Эйд когда-то по его просьбе написал тетрадку о Ветрах… Но это было так давно… Пусть Уль даст тебе почитать…

– Да, конечно. Но, пожалуйста, скажи что-нибудь ещё… То есть, ветры их слушаются?

Глаза Леолии устало закрылись.

– Да, – прошептала она устало, – слушаются… И, если не ошибаюсь, Ветер может слышать, чувствовать, что происходит в его ветре … Но не помню, только ли смерть или что-то ещё… Спроси отца, Ру.

– Но отец уехал! – в отчаянии вскричала принцесса.

– Тогда у дедушки…