скорее почувствовала, чем увидела, как все в зале замерли, и клерк с пером в руке, и Элиза, оставшаяся стоять у арки, и, кажется, даже статуя. Вот теперь я почувствовала, что нас загнали в угол. Не там, в переулке, а именно сейчас в светлом зале с вензелями и канделябрами по углам. Крис не маг, он и сам это знал, а значит, выхода не было. Все что происходило в зале было отсрочкой, как и сказал черноглазый.

– Готовы? Тогда приступим, – начал управляющий банком.

– Что я должен сделать? – иронично поинтересовался Оуэн. – Пройтись на руках? Вызвать ветер? Выпить расплавленного олова и не умереть?

– Нет, мистер Оуэн, все гораздо проще. Видите эти бумаги? – мужчина указал на два листа гербовой бумаги, что лежали перед ним на столе. Крис кивнул, и мистер Вильетон продолжил: – Вам всего лишь нужно, чтобы я поставил подпись на одном из них. Хотя, простите, я был некорректен. Вам нужно, чтобы я поставил свою подпись вот на этом, – он постучал пальцем по правому листу, – На этом, – рука переместилась к соседнему, – я распишусь сам без всякого принуждения.

Управляющий банком откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и выжидающе посмотрел на Криса, но никакой реакции так и не дождался и кажется, был разочарован. Точно был, я знала это по себе, так как не раз чувствовала тоже самое.

– Вам, что даже не интересно, что тут написано?

– Не особенно, – Крис улыбнулся скупо и иронично. Так улыбался папенька, после того, как матушка битый час рассказывала ему, какой замечательный сатин она купила на днях в новой лавке. – Но вы же все равно мне расскажете, не так ли?

– Это моя обязанность, – развел руками мистер Вильетон, его улыбка наоборот исчезла, а тон стал отрывистым и деловым. – Согласно этому постановлению, – рука снова коснулась правого листа, – вы, мистер Оуэн, являетесь последним представителем рода Кейл Гоур Муньер Сьерра, а посему являетесь наследником не только имени и титула, но и всех активов. Как только я поставлю здесь подпись, все состояние и недвижимость полуночных волков – ваше.

– И только-то? – хохотнул рыцарь. – Не будете ли вы столь любезны, мистер Вильетон, поставить на этом документе свой автограф? – попросил он. – И сэкономим нам всем время.

– Это самая лучшая попытка за… Дайте подумать, за все десять лет, что я возглавляю столичное отделение Эрнестальского золотого банка. Вы будете удивлены, мистер Оуэн, но еще никто не догадался вежливо попросить, все больше угрожали.

– А если я отдам вам половину состояния? – все так же весело предложил Крис, словно мы все сейчас сидели в гостиной и разгадывали шарады.

– А подкупить пытались не раз, хотя надо сказать, ваше предложение самое щедрое. Увы, – управляющий развел руками, а потом снова сложил их на животе, – я был бы рад помочь, но это не в моих силах. Гербовая бумага не примет ничью подпись, только Муньера и только сделанную моей рукой. Вы же знаете, какой магией обладала семья, на родство с которой претендуете?

– В общих чертах, – ответил рыцарь.

– Тогда на всякий случаю поясню. Подпись на этом документе должны поставить вы, но моей рукой. Вы должны выйти из себя и стать мной, как бы бредово это не звучало, – словно извиняясь, закончил объяснять мистер Вильетон.

Так я и знала, что испытание будет магическим.

– А второй документ? Приказ о представлении меня к княжеской награде? – поинтересовался Крис

А черноглазый рядом со мной тихо хохотнул.

– Почти угадали, – с улыбкой кивнул управляющий. – Это акт о вашем добровольном поступлении в собственность Эрнестальского золотого банка.

– Мне нужно заставить вас подписать и его? – удивился барон.

– Не волнуйтесь, я подпишу его добровольно примерно через два часа, когда истечет время, отведенное для испытания. – Мистер Вильетон взмахнул рукой и в зал внесли большие песочные часы. Они были размером с бочонок бургундского и наверняка такие же тяжелые. Руки у рыцарей-охранников подрагивали от напряжения, когда они поставили конструкцию на пол.

Странная вещь, которая выглядела скорее данью традиции, нежели необходимостью. Уверена, в кармане мистера Вильетона есть современный брегет, как и у доброй половины присутствующих, оказавшихся в этот час в главном зале банка.

– Их перевернут четыре раза, и когда упадет последняя песчинка, я буду вынужден поставить подпись вот на этой бумаге, – указал он на левый лист, который сделает Криса рабом. – Приступайте, – отдал он команду и охранники банка, приподняли часы и перевернули, каменная подставка гулко ударилась об пол. Золотистый песок тонкой струйкой потек вниз.

Я посмотрела на Криса. Зал замер, и… Ничего не произошло. Совсем.

– Вам нужно время на подготовку? – уточнил мистер Вильетон.

– Мне нужна кружка горячего бульона и еще не отказался бы от хлеба с сыром. Не люблю «выходить из себя» на голодный желудок, а сегодня, – он бросил на меня быстрый взгляд, – мне так и не дали поесть.

– У нас тут не ресторация, но почему бы и нет. Будем считать это последним желанием свободного человека. Элиза, – позвал управляющий девушку, что помогала мне привести себя в порядок и та быстро вышла из главного зала.

– Я, кажется, продешевил, – рассмеялся Крис. Но это был горький смех. Я бы сказала обреченный. Наверное, поэтому мистер Вильетон, отдавая приказ Элизе, даже не улыбнулся.

В зале снова установилась гулкая тишина, а по стеклянному сосуду часов продолжал течь песок.

Все смотрели только на мужчин за центральным столом и ждали. Я ждала, беспокойство усилилось. И в какой-то момент даже показалось, что оно не связано с тем, что происходило. Но это было глупо. Самое важное – это испытание, ведь так? Что может быть значительнее Криса, сидящего в кресле напротив управляющего и готовящегося примерить рабский ошейник? Я видела, как он сжимал пальцами подлокотники вопреки ироничной улыбке. И все же, что-то меня беспокоило, что-то помимо происходящего в зале. Я не отрывала взгляда от рыцаря, и тут... Вернулась Элиза с подносом, на котором исходила паром чашка с отваром и стояла тарелка с ломтями хлеба и сыром. Оуэн обхватил рукой чашку, и в этот момент я поняла, что вызывало беспокойство. Его рука. Та самая кисть, которую порезало обломком стены, по которой текла кровь. Крису