что творится внутри города, у особняка. Увидим, есть ли там жизнь, или... И уже тогда будем решать, как им помочь. Но для этого нам нужно быть в Вантауне. А не здесь, на пути у этого цунами из плоти.

Нева зашагала взад-вперед по пыльной земле, сжимая и разжимая кулаки. Ее раненная рука все еще ныла. План Эда был не безумным рывком, а стратегией. Хорошей стратегией.

— Балт... — прошептала она, и в ее голосе впервые появилась слабая надежда. — Да. Он сможет... Он увидит...

— Именно, — поддержал Эд. — Но сначала нам нужно добраться до Вантауна и выйти на связь. Это единственный разумный следующий шаг. Единственный способ помочь им, а не умереть здесь героями, которые так и не успели ничего узнать.

Нева остановилась. Она закрыла глаза, делая глубокий, дрожащий вдох. Весь ее мир все еще висел на волоске, но теперь у этого волоска появилась структура, план.

— Хорошо, — ее голос стал тверже. — Вантаун. Связь с Балтом.

Она посмотрела на Эда, и в ее взгляде он увидел не отчаяние, а холодную решимость командира, возвращающуюся к своей роли.

— Хорошо, — ее голос был безжизненным. — Вантаун. Поехали. Скажем Кайлу и Вилли.

Она посмотрела в сторону, где остался бензовоз — их тяжелая, медленная надежда.

Хамви с глухим рычанием подкатил и остановился рядом с бензовозом. Кайл стоял, прислонившись к массивному бамперу цистерны. Вилли сидел в кабине бензовоза, и его силуэт казался неподвижным и усталым.

Нева опустила стекло. Пыльный воздух ворвался в салон.

— Едем в Вантаун, — ее голос прозвучал глухо, без эмоций.

Кайл медленно повернул голову. Его взгляд был усталым, но ясным.

— Хорошо, — коротко бросил он и оттолкнулся от бампера, направляясь к пассажирской двери бензовоза.

Его рука уже тянулась к ручке, когда Нева окликнула его снова, заставив замерть на месте.

— Кайл.

Он повернулся, вопросительно глядя на нее. В его глазах не было ни злобы, ни упрека — лишь глубокая усталость.

Нева смотрела прямо на него, ее пальцы сжимали руль.

— Прости.

Это было сказано тихо, но четко. Без оправданий, без лишних слов. Просто констатация вины и сожаления.

Кайл задержал на ней взгляд на секунду дольше, затем коротко, почти незаметно кивнул. Это было прощением. Это было пониманием. Принятием того, что в их мире боль и ярость иногда вырываются наружу, раня самых близких. Он развернулся, открыл дверь и тяжело уселся на сиденье, захлопнув ее за собой.

Нева еще мгновение смотрела на пустое место у бампера, где он только что стоял, затем с силой выдохнула и подняла стекло. Предстоящий путь в Вантаун казался теперь еще длиннее.

Глава 112. Завтра начинается сегодня. Чертёж будущего

За поворотом, сквозь дымку и пыль, показался знакомый силуэт — громада заброшенных цехов и ржавых портовых кранов промышленного района Вантауна. В груди у Невы что-то сжалось, смесь надежды и страха. Она схватила рацию, пальцы снова обрели силу и уверенность.

— Здесь уже должна быть связь... Билл, Бен, прием... Это Нева, прием!

Эфир несколько секунд шипел пустотой, и ее сердце снова готово было сорваться в пропасть. Но потом сквозь помехи пробился голос, от которого у нее перехватило дыхание, а руки задрожали так, что она едва не уронила рацию.

— Нева? Привет, сестрёнка.

Голос Тома был хриплым от усталости, но живым, таким родным.

— Я жив. Здоров.

— Том! — ее собственный голос сорвался на полуслове, превратившись в сдавленный шепот, а потом снова набрал силу. — Слава Богу!.. Остальные?

— Все живы. Все. Никого не потеряли.

Он сделал крошечную паузу.

— Только животных... почти всех. Не смогли вывести.

— Черт с ними с животными! — выдохнула она с таким облегчением, что мир вокруг поплыл. — Еще найдем. Главное — вы. Я скоро буду. У вас все нормально?

— Держимся. А у тебя?

— Мы... мы тоже все живы. И едем с бензином. С целым бензовозом.

— Отлично, — в голосе Тома зазвучало что-то похожее на улыбку.

— Отбой.

Нева медленно опустила рацию. Она повернулась к Эду, и он замер. Он впервые видел ее такой — не просто с улыбкой, а с сияющим, по-настоящему счастливым лицом, на котором не осталось и следа былой суровости. Она засмеялась — чистым, легким смехом, которого, казалось, в этом мире больше не существовало.

— Только куда нам теперь столько бензина? — сквозь смех проговорила она, разводя руками. — Все наши поля... теперь под новым управлением!

Она смеялась, и в уголках ее глаз блеснула единственная, предательская слеза, скатившаяся по пыльной щеке. Она смахнула ее быстрым, почти сердитым движением, резко отвернулась к окну.

— Они живы, — прошептала она в стекло, и слова эти прозвучали как самая главная молитва. — Все живы.

Хамви, покрытый слоем пыли, грязи и высохшими бурыми брызгами, с глухим, усталым рокотом подкатил к массивным, воротам лабораторного комплекса. Эти ворота, некогда бывшие символом научного прогресса, теперь были суровым рубежом между жизнью и смертью. В стороне, на безопасном расстоянии, стояла фура.

Их уже ждали. В воздухе висело напряженное ожидание, смешанное с надеждой.

Нева высунулась из окна, помахала рукой в сторону камеры наблюдения. Сердце ее колотилось где-то в горле. Секунда, показавшаяся вечностью, — и тяжелые, стальные ворота с оглушительным, скрежещущим звуком, от которого по коже бежали мурашки, начали медленно, нехотя расходиться, открывая проход в крепость. Едва машина проскользнула внутрь, Нева распахнула дверь и выскочила на асфальт, не дожидаясь полной остановки. Ее ноги, затекшие от долгой дороги, на мгновение подкосились, но она удержалась, ее взгляд, острый и стремительный, как у хищной птицы, метнулся по собравшейся толпе.

И мгновенно нашел Тома. Нева бросилась к нему, не замечая ничего вокруг. Они сошлись в крепком, почти отчаянном объятии, таком сильном, что у нее хрустнули позвонки. Она вжалась в него всем телом, спрятав лицо в складках его куртки, и прошептала, ее голос срывался и дрожал, выдавая всю накопившуюся за эти часы панику:

— Я так испугалась... Я думала... Мне казалось, что с вами что-то случилось... Я видела их...

Она не могла продолжать. Слова застряли в горле. Она просто стояла, вцепившись в него, не отпуская долгие-долгие секунды, и слушала стук его сердца — ровный, живой, настоящий. Она дышала его запахом, и ледяной ком страха, сжимавший ее грудь с того момента, как она увидела орду, наконец-то начал