вспомнилась почти стерильная пустота высших отделов мозга омеги). Очень полезно для развития логики и интеллекта.

Заглянув в кроватку к Венику, я сел на табурет и смотрел в спину так и стоявшего на коленях омеги с обречённо поникшими плечами. Пусть осознает как следует. Я же не железный. Ментальное развитие моё как искусника продвигается. Растёт уровень использования Великой Силы. Но…

Я постоянно в напряжении. Жизнь тесно связанная с поиском и уничтожением «нехороших» людей не оставляла мне никакой возможности для расслабления. Грудной ребёнок, пусть и такой идеальный как Веник, тоже добавлял свою толику напруги. Только в те дни, когда я выходил в город, младенец был на руках Эльфи, а всё остальное время за ним ухаживал я.

Какой-то отдушиной являлся Дитрич, и то не в последний раз. Но после проявления демона, в моих отношениях с этим омегой возникла раздражающая неопределённость. Я не хочу десятый труп. По крайней мере, десятый — это точно не он.

Может быть что-нибудь попробовать сделать руками? Попытаться в артефакторику?

Я вздохнул.

— Эльфи, иди сюда, — позвал я так и стоящего на коленях омегу.

Тот медленно поднялся, повернулся и не поднимая головы пошёл ко мне. В чувствах — обречённость, безысходность, жалость к себе и всеохватная любовь. Ко мне. Я протянул к нему руки и омега рухнул в мои объятия заливаясь слезами. Он рыдал в голос, а я, обхватив в охапку худощавое содрогающееся тельце молча гладил его по голове…

Любовь пытаясь удержать

Как шпагу держим мы её:

Один — к себе за рукоять,

Другой — к себе за остриё.

Любовь пытаясь оттолкнуть

Как шпагу дарим мы её:

Один — эфесом другу в грудь,

Другой — под сердце остриё.[84]

А внутри, в моей голове рыдал Улька…

Всё-таки я решил вернуться к заброшенным было светильникам. Горели-то они исправно, по щелчку. А мне хотелось, чтобы они загорались и гасли автоматически — в зависимости от освещённости.

Я не знал по какому принципу работали такие светильники на Земле и, естественно не мог его воспроизвести здесь. Выдутые пустотелые мутноватые шары я давно уже расписал рунами на прочность, чистоту и неразбиваемость. Мои эксперименты не увенчались успехом. Я забросил возню со светильниками — если идея не реализуется её надо отложить и дать подсознанию поработать над ней. Решение придёт. Но потом.

И сейчас я с новыми силами навалился на эту проблему. И первой мне пришла в голову мысль — а как работают сами руны?

А руны — это код. Код который описывает окружающее. Владеющий кодом может просто реализовывать своё желание, нанося руны кода на тот или иной предмет и даже подвешивая их в воздухе. Так, по крайней мере, было написано в той литературе по рунам, которая мне попалась ещё в замке. И вот этот-то подход стрòнул что-то сначала в моей голове, а затем и случился прорыв в создании светильников. Самое главное — это желание. Без него работать не будет. По крайней мере, с рунами так. Мало написать, нужно ещё при нанесении надписи вкладывать желание. И чём чётче оно осознаётся — тем лучше. Реализуя желание, я нанёс руны на включение и выключение стеклянного шара и это стало выглядеть так: «вокруг светло — выключить» и «вокруг темно — включить». Что такое светло и темно я не уточнял — в любом случае это оценочный признак. И именно здесь я видел слабое место. Но результат превзошёл все ожидания — шары исправно загорались когда темнело и гасли после рассвета. Видимо желание, вложенное при написании рун, сыграло свою роль. Я развесил и расставил светильники под крышей веранды и купальни, на перилах мостика через овраг, у родника.

Стемнело и наш овраг приобрёл весьма привлекательный вид. Пошёл лёгкий снежок и слабый, мягкий свет неярких светильников обозначил дорожки и строения. Падает снег… падает снег… tombe la neige…

Глава LI

— За что ты меня так ненавидишь?

Молчание.

— За что?

— … И умер бедный раб у ног непобедимого владыки… [85]

Вздох.

— Прекрати, надоело, в самом-то деле… Ты думаешь, мне легко?..

— Да знаю я. Я ВСЁ знаю про тебя. И сейчас ты мне тут будешь рассказывать, как ты страдаешь?

— Скажешь, нет? Не страдаю? Да у меня дня спокойной жизни не было! Я, здоровый молодой мужик, вынужден половину своего времени барахтаться в розовых соплях в сахаре. А вторую половину ходить по краю, чтобы не сдохнуть! Зачем я тебе? А? Зачем? Может, договоримся? Отпустишь меня?

— Он все моленья отвергает и равнодушно видит кровь… Отпустить? Куда? Ты и существуешь-то только потому, что я тебя придумал. Ты — сон моего разума.

I'm a shadow in the darkness and I'm watching you

Though you can't see me I am always at your side

When I'm on your heels — you see how it feels

To sense the curse of Azrael.[86]

— Фу-у, как фальшиво. И опять этот блядский английский. И да, до Удо Диркшнайдера тебе далеко.

— Далеко? Хм… А я-то думал, сейчас как спою… А ты не оценил… Ай-яй-яй…

— Не отвлекай меня! Вот… О чём я? Да… Короче… Ответь мне — если я сон твоего разума, то почему я тогда мыслю, осознаю себя? У меня есть тело, в конце концов!

— Тело? Тоже мне, последователь Декарта… Мы сейчас разговариваем с тобой — потрогай сам себя за что-нибудь. Хотя бы дотрòнься до носа.

Тишина.

— Не получается?

— Н-нет…

— А говоришь, тело у тебя есть… Запомни — Я. Я твой полный, абсолютный хозяин. Все твои мысли, чувства, поступки — это всё Я. Только так и никак иначе.

— Ты — это мои мысли, чувства и поступки. Я понял. Но всё равно… Ответь мне на мой первый вопрос — за что ты меня так ненавидишь? Или… ты ненавидишь… себя?

— Так! Всё, хватит!

— Ну хватит, так хватит, что уж там… Но имей ввиду… Хы-хы… Всё. Молчу-молчу. Просто мне интересно — ты специально делаешь так, чтобы всё вокруг было против меня?

— Что всё? Предметно нужно разговаривать. Ну искалечен ты. Но не думаю, что тебе было бы по кайфу спать со здоровенными мужиками и рожать от них детей… Потом… у тебя есть охеренная компенсация за твои яйца и матку