вопрос невероятно личный, но да, конечно, занималась.

«Да как он смеет спрашивать меня об этом?!»

Его челюсть напрягается.

— И ты считаешь нормальным, что он не хочет большего?

Его глаза темнеют, но остаются на моём лице.

— Кто сказал, что он не хочет меня больше?

Меня задевают его слова. Я ненавижу его способность разбирать меня на части и практически указывать пальцем на мои самые глубокие неуверенности так непринуждённо. И выглядеть при этом так чертовски сексуально.

Он усмехается и качает головой с недоверием.

— Говори себе что угодно, Кексик, но эти отношения мертвы, и этот мужчина тебя не хочет.

Он подчёркивает последнюю часть, проворачивая нож, который уже торчит у меня в животе.

Грудь обдаёт жаром. Я сжимаю челюсти и смотрю на него снизу вверх с огнём в глазах.

— Мне не нужны твои советы по поводу моих отношений. Что ты там говорил про то, что у тебя нет времени на девушку? Ты даже отдалённо не представляешь, как это работает!

Я повышаю голос, почти крича на него.

— Люди проходят через трудности. Людям бывает грустно. Люди иногда встречаются не с теми, но любовь — это пройти через тяжёлые времена, когда всё состоит не только из солнца и радуг! Так что почему бы тебе не заткнуться и не оставить меня в покое?

С тех пор как я начала свою тираду, выражение его лица не изменилось. Он всё так же выглядит осуждающим и раздражённым. Я резко разворачиваюсь, вылетаю из студии и марширую к пляжу. Сав и Аксель уже там, ждут меня и уже вовсю едят.

— Можно поговорить с тобой, Аксель? — выдавливаю я.

Слёзы грозят скатиться по щекам, но я заставляю их отступить.

— Конечно, — бормочет он, поднимаясь из приседа на песке.

Я начинаю идти вдоль пляжа, сердце бешено колотится. Он пристраивается рядом, всё ещё жуя свой бургер. Жир стекает по его руке. Мой живот урчит, но, кажется, я оставила свою еду в машине.

— Думаю, нам пора поговорить, — говорю я после того, как мы несколько минут идём рядом в тишине, позволяя волнам омывать мои потрёпанные нервы и немного их успокаивать.

Я ненавижу, как хорошо мы ладим. С ним легко. Спокойно и комфортно, но, господи, как же скучно. Он ждёт, пока я снова заговорю.

— Ты думаешь, у этих отношений есть всё необходимое, чтобы продолжаться?

— Эм, может быть. То есть я не знаю? Ты выглядишь так, будто тебе сейчас нужно личное пространство.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он глядит на воду, щуря голубые глаза на солнце.

— Ты думаешь, я отдаляюсь?

Он пожимает плечами.

— Ты переехала сюда практически внезапно. Ты вроде как возвращаешься к прежней себе. Я понимаю, ты пережила трагедию, так что всё нормально. Я просто думал, тебе нужно время, чтобы двигаться дальше, прежде чем снова стать той весёлой Саммер, в которую я влюбился.

— Но ты считаешь, что мы должны быть вместе? Ты скучаешь по мне, когда меня нет рядом? — настаиваю я.

— Да, скучаю. Я точно скучаю по тому, как мы тусили вместе.

Мой рот на несколько секунд складывается буквой «О», прежде чем я замечаю это и захлопываю его. Кожа кажется натянутой.

— Эй, смотри, кит.

Он указывает пальцем вдаль, где из воды показывается китовый хвост.

И внезапно всё становится таким ясным.

В первый раз я выбрала страсть — и обожглась. Сильно обожглась. Ожоги третьей степени со шрамами на сердце в доказательство. Поэтому, когда я встретила Акселя, всё вдруг показалось безопасным, лёгким и, в конечном счёте, лишённым страсти. Я думала, скука — то, что мне нужно, но это хуже скуки. Полностью платонические отношения.

— Аксель, — начинаю я, выдыхая и пытаясь собрать мысли, — мы с тобой правда, правда отличные друзья. Последние три года с тобой было весело. Думаю... думаю, может, именно этим нам и суждено было быть... друзьями.

Сказав это, я затаиваю дыхание, наблюдая за выражением его лица.

Мы оба останавливаемся одновременно. После долгой паузы его голубые глаза находят мои. Он вздыхает и слегка качает головой.

— Я понимаю, Сам. Может, ты права. Может, друзья — всё, чем нам и суждено было быть. Но ты мне небезразлична. Очень. Надеюсь, этот остров тебя исцеляет.

Облегчение заливает меня, как солёная вода открытую рану. Я наконец позволяю слезам пролиться по щекам и с силой обнимаю его. Он держит моё дрожащее тело.

Мой голос дрожит.

— Да. Я исцеляюсь здесь. Правда исцеляюсь.

Глава 12

Дейтон

Я мудак. Мне просто не стоит разговаривать с Саммер, если нет крайней необходимости. То, что я сказал ей вчера, было ни к чему. Даже не знаю, зачем я это сделал. Она загоняет меня в ситуации, в которых я не хочу быть. Рядом с ней я не могу ясно мыслить. То, что я сделал, глядя на её фотографии, заставляет меня чувствовать себя монстром. А теперь я вымещаю на ней злость из-за своей одержимости ею.

Я просто хочу, чтобы она уже рассталась с этим идиотом.

«Зачем? Это ни черта не изменит для нас. Она всегда будет под запретом».

Я бы никогда не разочаровал отца, попытавшись что-то начать с Саммер, особенно теперь, когда его и Клары больше нет. Не говоря уже о том, что Саммер презирает меня и едва терпит.

Я вызвал «Убер» и уехал из студии через несколько минут после того, как она вылетела оттуда и пошла гулять с Акселем по пляжу. Прошлой ночью я почти не спал в своём номере в «Гранд Палм». Наш горячий разговор крутится в голове на повторе уже почти сутки.

Сейчас я стою на пляже рядом с Алани, женой моего приятеля Рида. Она держит их маленькую дочь и смотрит, как их сын Коа строит замки из песка.

Они приехали сюда, потому что владеют сетью фудтраков с кофе и «Маргаритами» на пляжах по всей Америке. Когда они впервые встретились, он открыл конкурирующий бизнес и начал продавать «Маргариты» напротив её кофейной тележки на пляже на Гавайях. Он украл её сердце, а теперь они вместе владеют этими поп-апами.

— Рид написал, что ему нужно, чтобы я переписала некоторые пункты меню на доске. Ты не мог бы подержать Луну буквально секундочку?

Алани поворачивается ко мне и протягивает спящую на руках малышку.

Я замираю. Я ни разу в жизни не держал младенца. Переминаюсь с ноги на ногу.

Она замечает нерешительность на моём лице и смеётся.

— Она не кусается. И очень крепко спит.