Удар. Вкус крови во рту. Понимание что, если ее сейчас затолкают внутрь, дальше будет не просто плохо. Дальше будет так, после чего придется либо убивать, либо самой становиться мертвой внутри.

И белая «девятка», неторопливо выруливающая из-за поворота. Юра вышел из машины спокойно. Даже слишком спокойно. Будто шел, к соседу за спичками.

— Отпустили девушку.

Она невольно сжала пальцы вспоминая события этого дня.

Первый удар. Здоровый с плоским носом безвольно сел на асфальт, как будто у него внезапно отказали ноги. Усатый согнулся от ее удара ногой в пах, но Кристина почти не помнила этого. Она помнила другое: Юра уже был возле Инала. Рука Инала ушла под рубашку. Юра успел раньше. Ударил локтем в лицо. Потом еще раз…

Инал упал некрасиво. Как мешок с картошкой. А точней с дерьмом, которым он забит доверху. А Юра не стал его добивать, словно знал, что тот уже не поднимется. Просто пнул пистолет под машину повернулся к ней и рявкнул.

— Валим, быстро.

Кристина открыла глаза.

За окном мелькнула маленькая станция. Пара бабок с узлами, мужик в мятом костюме с потертым коричневым чемоданом, мальчишка с велосипедом у водоколонки. Потом станция ушла назад, и снова потянулись поля.

Она провела пальцами по щеке, где еще будто жгло от пощечины Инала. Потом вспомнила другую пощечину. Уже свою. Звонкую. По лицу Юры.

— Даже таких, как ты…

Гад. Она ударила его не за слова. Точнее не только за слова. Он сказал то, чего она сама о себе слушать не хотела. Кристина отвернулась от окна и посмотрела на пустую полку напротив, как будто там сидел Юра, и она должна была ему что-то доказать.

Она не такая. Она не трогала нормальных. Не лезла к тем, кто сам не тянул руки. Она брала с козлов. С жирных, самодовольных, липких, уверенных, что молодую красивую девку можно купить коктейлем, обещанием заграницы или парой импортных шмоток. Она их не жалела. Да и не за что их было жалеть.

Но Юра… Кристина нахмурилась. С Юрой все пошло неправильно с самого начала. Он, по сути, не был козлом, в ее обычном понимании. Обеспеченным, да. Прошаренным и крученым, тоже да. То, как он ее раскусил, а потом провернул подмену бокалов, говорило о многом. Но он не цеплялся к ней с сальными предложениями. Предложил подвезти, да. Но может действительно хотел помочь, а не затащить смазливую телку в постель.

Он слишком спокойно смотрел. Слишком быстро все понял. И слишком быстро вошел в ее игру, а потом все перевернул. А потом, что хуже, ничего не сделал. Не вызвал милицию, не забрал ее деньги и украшения… Не воспользовался ее беспомощностью. Просто оставил ее помадой дурацкую надпись на зеркале и ушел.

А потом еще и полез за нее в драку. Нет, не за нее, конечно. За свои дурацкие принципы. Не любит, когда женщин бьют. Даже таких. Принципы, видите ли, у него.

Кристина зло усмехнулась.

— Посмотрим еще какой ты принципиальный Юра. — сказала она пустому купе.

Вагон мягко качнуло на стрелке. Где-то вдалеке протяжно завыл гудок локомотива. Кристина откинулась на спинку сидения и посмотрела в темнеющее окно. В проявившемся отражении ее лицо стало жестче и как будто старше.

Перед глазами снова всплыл Юра. Он сидит за рулем смотрит вперед и говорит своим сухим, раздраженным голосом.

— Каков привет, таков и ответ…

Потом ее рука на дверной ручке, Хлопок дверью. Она босиком идет по тротуару, держа в руке сломанные туфли и чувствуя ровной спиной его взгляд. Она тогда не обернулась. И сейчас бы не обернулась тоже. Много чести.

Кристина встала, подошла к двери. Включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Уже лучше. Она спокойная, собранная, чистая. Почти…

Кристина выключила свет и вернулась на свое место. Анапа и морское побережье в целом, уже давно остались позади. Инал и остальные тоже. А вот Юра, почему-то, не оставался.

* * *

Утро Гоча начал с пробивки номера. Номер оказался настоящим. Белая «девятка» действительно числилась за гражданином Сидорчуком Петром Ивановичем, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, проживающим в Темрюке. Обычный пенсионер. Бывший портовый работник. Никаких порочащих связей, никакого криминала, никаких интересных отметок. Машина была куплена им два года назад, потом по доверенности передана какому-то родственнику, дальше след в документах становился совсем мутным.

Гаишник, сидевший напротив Гочи в маленьком душном кабинете, только развел руками.

— По бумагам — дед из Темрюка. Старый уже. Машина официально на нем. Дал доверенность. Так сейчас половина машин ездит. Купил, покатался продал, дальше еще продал и пошло-поехало. Сам понимаешь, какой сейчас бардак…

Гоча не мигая молча смотрел на него. Гаишник занервничал, достал из пачки сигарету, но закурить не решился.

— Можно, конечно, в Темрюк запрос кинуть. Но это время и не факт, что поможет.

— Времени нет. — покачал головой Гоча.

— Тогда нужно искать не по бумагам. Не официально.

— Я это уже понял.

Гоча встал. Положил на стол сложенную вдвое купюру. Гаишник даже не посмотрел. Только прикрыл журналом. Вроде случайно.

— Белая «девятка» — негромко сказал Гоча — Молодой парень за рулем. По виду русский. Спортивный. Видели вчера днем. Мне нужна не машина, а этот парень, кто реально на «девятке» ездит.

Гаишник кивнул.

— Поищем. Поспрашиваем. Белых «девяток» не так мало, но и не как грязи.

— Спросишь не только у своих. Спрашивай всех: участковых, оперов, следаков.

— Это уже другие деньги будут.

Гоча посмотрел на него безо всякого выражения.

— Будут другие деньги, если человек будет.

Гаишник все понял и больше торговаться не стал.

До обеда никакой информации не было. Потом пошли обрывки. Вроде есть парень. Молодой хозяин кафе «Улыбка». Кормят прилично, ориентировано на семейных. Сам он в Анапе несколько лет. Ни с кем не скандалит. В милицию приводов не было.

Слишком спокойный — Подумал Гоча. — Такой, который раскидал Инала и его приятелей, не должен быть таким спокойным. Такие, обычно себя проявляют более ярко и охотно демонстрируют свои навыки. Интересно. Обычные хозяева кафе так не дерутся и не уходят так быстро.

Вечером Гоча уже сидел в затонированной машине напротив кафе. Рядом сидел Васо.

У Васо не было настроения. Он вдавился в кресло, чтобы стать незаметней. Он хорошо понимал зачем здесь. Больше всего его бесило что на опознание взяли именно его. Понятно не Инала. Но можно же было взять Гигу. Если