Я несколько раз читала художественную литературу, где описывались интимные сцены. И теперь прекрасно понимаю, о чём там шла речь. И это кошмарно. Почему я растеклась от удовольствия?

Как он это сделал?

Я почему-то реагирую на него, но не хочу. Это всё так неправильно.

— Алис… Ну что ты опять возмущаешься? — ворчит Ворон.

Его губы опускаются к ключице, а потом ниже и ниже. Покрывает зону декольте жаркими поцелуями. Он будто обезумел и решил испробовать меня всю на вкус…

Зря я надела сегодня это платье. Тут слишком большой вырез.

— Придурок! Не хочу я с тобой…

Я всхлипываю. Меня накрывает отрезвляющее осознание: сил бороться с этим идиотом у меня нет. Я в ловушке. И если он усилит напор, то легко сделает то, что задумывает. Лишит меня девственности прямо на этом старом диване.

И ещё хорошо, если никто нас не застукает. А то ведь любой человек может зайти и увидеть моё унижение.

Кирилл останавливается. Отлипает от меня и зависает над моим лицом. Смотрит на меня поплывшим от удовольствия взглядом.

Ну хотя бы я могу быть уверена, что он меня хочет. Только к чему мне эта информация? Для того, чтобы желать кого-то вовсе не обязательно его любить. Правда же? У мальчиков ведь всё по-другому работает.

— Алиса… Ну ты чего?

Он обхватывает моё лицо ладонями и стирает слёзы. Нежно и аккуратно. Его взгляд меняется. Словно он только сейчас начинает приходить в себя.

Я молчу. Мне так больно в груди, всё сжимается и давит. Обидно, что поддалась. Обидно, что позволила творить с собой всё это. Обидно, что вообще оказалась в такой дурацкой ситуации.

В какой момент я дала слабину и всё пошло не так?

А ведь я сама отвечала на его поцелуй. Дурочка.

— Прости, — выдыхает Кирилл. — Я не хотел тебя пугать. Просто… ну знаешь… Ты слишком горячая девочка. Меня ведёт от тебя… Я временами себя совсем контролировать не могу. Простишь меня, Алис?

Я смотрю в его глаза и не понимаю, где правда, а где циничный обман. Разве в своей игре ему не нужно было добраться до моего тела? Разве не на это он спорил с друзьями?

Почему тогда отступает? Почему не включает своё обаяние и не уговаривает сделать это прямо сейчас в этой жуткой каморке?

— Хочешь я пообещаю, что буду держать руки при себе? Хочешь пообещаю, что дальше поцелуев у нас дело не зайдёт? Пока ты полностью не осознаешь, что хочешь… идти на более серьёзный шаг.

— Ты серьёзно?

Моя теория начинает рассыпаться как карточный домик. Слова Воронина идут вразрез с моими умозаключениями. Я окончательно теряюсь. Куда уж больше запутываться?

Но… Может это просто уловка, чтобы отвлечь моё внимание? Может ему просто неудобно делать это здесь? Только… почему мы вообще оказались в этом помещении? Будто его действительно повело от меня, сорвался на эмоциях и хотел всего этого.

Обман или нет?

Как же мне понять?

— Абсолютно серьёзно. Я просто хочу с тобой встречаться, Алиса. И если для тебя секс не приемлем пока, то и ладно. Я ведь понимаю… Мы ещё слишком плохо друг друга знаем. Нужно научиться доверять для начала друг другу.

Я хлопаю глазами и даже прекращаю плакать. Фокусник. Научился читать мысли? В смысле, я, конечно, и не думала с ним встречаться. Но вот про плохо знаем и про доверие попал в точку… Либо и правда осознаёт, либо просто говорит то, что я хочу услышать.

Как же с ним сложно!

Я не понимаю, во что мне уже верить.

— Но мы же просто друзья, — выдыхаю я.

— Да какие нахер друзья? Алис, я с ума схожу от тебя. От твоего запаха… — он берёт прядь моих волос в руку и вдруг прикладывает к носу. Обнюхивает меня! Вбирает в себя мой аромат. Продолжает своим низким хриплым голосом, заглядывая мне в глаза: — от твоей красоты… И твоего безумного безбашенного характера…

Кирилл смотрит как-то странно на меня. Я вообще уже не могу прочесть его взгляд. Он начинает улыбаться. И мне даже чудится… будто его голубые глаза становятся теплее.

Да что за способности у него такие? Он ведь… Оскар ему выдать надо. Или не всё, что он говорит неправда?

Где-то на задворках сознания начинает маячить мысль… а вдруг это всё правда? Вдруг я ему просто нравлюсь? Вот так странно, вот так неожиданно… И если так, то почему я сопротивляюсь ему?

— Будешь моей, Алиса? — спрашивает он.

Я опять теряюсь и не знаю, что сказать ему в ответ.

А через секунду ответ уже и не требуется. Дверь распахивается и внутрь кто-то заходит.

Глава 23. Не забывай

— Какого, блядь, чёрта тут происходит? А… Ворон, ты?

Я испуганно вжимаюсь в Кирилла, понимая, в какой неприличной позе нас тут застукали. И, оказывается, ещё кто-то знакомый. Платье задрано и смято, губы припухли, на голове непонятно что…

— Сокол, выйди, — рычит Воронин.

У меня складывается ощущение, будто он тоже не желает, чтобы меня опознали. Сжимает меня в тиски. Так крепко, что я утыкаюсь ему в ключицу и с трудом дышу. Сейчас раздавит ещё ненароком.

— Да, понял я, развлекаешься… В моём, блядь, центре, — недовольно ворчит Соколовский и, судя по всему, делает шаг к выходу, но вдруг притормаживает. — Стоп. Ты чего это тут… с Ростовской, что ли?

— Не твоё дело! Вали!

— Бляяядь, — тянет со смешком. — Вот уж не ожидал такого скорого развития… Алиса, я был лучшего о тебе мнения, детка.

— Съебись, Сокол, пока я тебе морду не разукрасил!

Дверь хлопает, оставляя нас в полной тишине. Оглушающей. Даже какой-то звенящей.

Я вся холодею внутри. Во-первых, меня опознали. Не знаю, по ногам, что ли? Ничего себе у этого Сокола глаз-алмаз... А во-вторых, во мне разочаровались. И это вот как раз отлично вписывается в мою концепцию.

Если Ворон поспорил с Соколом, то всё становится на свои места. Тогда моя теория верна. Хм… символично. Две гордые наглые птицы устроили спор на меня.

Горько же как. Просто мерзость. Всё-таки я была правда. И ведь я почти поверила. На долю секунды решила, что между нами тут вспыхнула страсть просто так. Повело меня от парня.

Слёзы душат, но я держу себя в руках.

Кирилл ослабляет объятия. Заглядывает мне в глаза. Проводит пальцами по щеке.

— Прости за это тоже. Втянул тебя… — он наклоняется и касается моих губ.

Нежно, без всякого напора. Просто прикасается