сражалась за свою мифическую свободу так яростно, будто я не замужество ей предлагал, а склонял к турпоездке на острова к каннибалам. Видимо, этому плоду еще далеко до созревания, так что пусть себе висит и думает дальше. Навык терпения у меня прокачанный, да и не сказать, чтобы я сам так уж торопился посетить регистрационную палату.

— Кстати, как твои танцевальные занятия? — вместо этого поинтересовался я.

Моя девушка скисла и с видимой неохотой ответила:

— Я вчера после них еле до общежития добралась. А утром вообще нормально встать не могла, мышцы как деревянные.

— Забились от нагрузки с непривычки, дело поправимое. Помогает, кстати, ванна с солью. Можно морской, можно обычной сыпануть, не столь важно. Уберет излишки молочной кислоты.

— А давай ты сам вместо меня туда ходить будешь? И вообще, зачем магу воздуха шпагат, скажи на милость? На пуанты я вообще встать не могу, дикая боль сразу же. Еще в ритм этот дурацкий попадать надо, меня тренерша уже загоняла просто.

— Крепись, боец! Тяжело на тренировках, легко на турнире. Лучше расскажи: как у вас там на лекциях? Преподаватели дают послабления будущим дипломникам, или продолжают гонять безо всяких поблажек?

— Да уже вконец замучили, — фыркнула Милана, принимая подачу.

Дальше она принялась рассказывать немудреные студенческие новости о своем потоке, на что я время от времени глубокомысленно кивал, оставив всё прочее на откуп Филину. Если Милана задаст мне вопрос, конструкт подскажет, о чем шла речь, и меня не удастся подловить на том, что на самом деле я Сонцову не слушаю, и она сейчас для меня не более чем фоновое радио.

Итак, сухое резюме по итогам нашего общения с Мещерским. Да, Елизаров реально готовится занять место Императора, и его последняя неудача, случившаяся в том числе и при моем случайном участии, ничуть его от идеи не отвратила. Он всего лишь скомандовал зачистить низовых исполнителей, но при этом даже и не подумал хоть немного затихнуть и покинуть на время ведущегося расследования общественное пространство.

Для своего продвижения он активно использовал юных менталистов, которые по его же милости оказались магами вне закона. И да, среди Иных менталистов нет. По крайней мере, Мещерский не смог припомнить ни единого случая проявления такого дара среди своих соплеменников. Возможно, именно это обстоятельство объясняет ту жгучую ненависть, которую мятежный Аристарх Федорович к нам испытывает. Поэтому любой менталист для него априори — либо расходный материал, либо враг, способный распознать, что перед ним представитель иной цивилизации.

Насчет того, есть ли, на его взгляд, между нами какая-либо ощутимая разница в мышлении, Константин Константинович мне ничего ответить не смог, поскольку и сам не знал ответа на этот вопрос. Так что будем пока придерживаться моей версии, что глобально мы друг от друга мало чем отличаемся.

Так вот, возвращаясь к злокозненному Елизарову. Эта зараза, судя по ряду косвенных признаков, продолжает планировать, как ему сменить власть в свою пользу. При этом расклад получается любопытный: у заговорщиков напрямую не было своих людей в рядах силовиков. Иные довольно удачно оккупировали несколько гражданских министерств, а вот идти служить и медленно делать себе карьеру на воинской службе не захотел ни один. Поэтому сейчас игра вертелась вокруг того, получится ли найти и завербовать себе идейных последователей среди гвардейцев, которым по какой-то причине не нравится наш Император, или же придется решать вопрос банальным подкупом и шантажом.

Хуже всего было то, что Аристарх Федорович решил ускориться, используя как повод смерть Зарткевича. Дескать, мы лишились нашего единственного сигнальщика, теперь вторжение сторонников Мемраха может произойти в любой момент, а мы и не узнаем о том, пока не станет слишком поздно, так что надо бы нам поскорее получить доступ к рычагам управления страной.

О том, чтобы втереться в окружение Елизарова, не могло быть и речи. Человек мало того, что был откровенным параноиком, так он еще и расистом оказался. Ни одного обычного человека возле него не наблюдалось, исключительно Иные. Нет, то есть в кухарки или горничные еще можно было попробовать пробиться, но с тем условием, что придется пару лет прождать в очереди, пока освободится подходящая вакансия.

Впрочем, по словам Мещерского, один вариант внедриться к Аристарху всё-таки имелся. Константин Константинович не сообщил мне никаких подробностей, просто сказал, что посмотрит, что можно сделать. И если человек оттуда будет готов с нами сотрудничать, сведет нас вместе.

Сам он связным становиться из принципа не желал. Ему нравилось то, чем он занимается. Он изначально не доверял Елизарову еще после того, что тот устроил на Амосе, став причиной общих бед. И Константин подозревал, что Аристарх сам не слишком-то склонен ему верить. Относится к нему так: типа — наш, но с оговорками. Если вдруг слишком очевидно проявить интерес к делишкам Аристарха Федоровича, можно и вовсе под прямое подозрение попасть. Ну а дальше кто знает, куда занесет высокопоставленного параноика, и не захочет ли он избавиться от человека, стоящего на его пути к большой мечте?

— Как давно вы вышли из Совета? — спросил я Мещерского.

Ох, как он дернулся при этом вопросе.

— Откуда ты это узнал? Что тебе вообще известно про Совет? — сразу же закидал он меня вопросами.

— Я и сейчас ничего о нем не знаю. Всего лишь банальная логика, — пожал я плечами. — Вам известно очень многое о том же Елизарове. Однако сведения, скажем так, неактуальны. Вы рассказываете о своем общении с ним и его сторонниками, как о само собой разумеющихся вещах. То есть вы для них не чужой, тем более сразу после легализации вы тоже, как и они, начали пробиваться в чиновничью элиту. Отсюда делаем предположение, что поначалу те из вас, кто шли за Аристархом, или по крайней мере попадали в орбиту его интересов, встречались, помогали друг другу, обсуждали какие-то вещи. Но чем дальше Елизаров демонстрировал свою запредельную тягу к власти, тем сильнее вы понимали, что вам с ним и его командой не по пути. Так что выход из Совета тоже был вполне себе предсказуем.

— Всё так, — опустились плечи Константина Константиновича. — С одной небольшой поправкой. В Совет входили исключительно те, кто принимал решения. Не исполнители, не друзья, а те, кто решал сам за себя и остальных, понимаешь? Я свое назначение в Министерство торговли честно заработал. И до меня там ни одного из наших замечено не было, я стал первым. Так