– Если ждать, пока он сам нам откроет, можно и до ночи здесь проторчать. А у меня дел полно, – сказал Матео, недовольно поморщив лицо.

Адам постоял еще немного, вдохнул прохладный вечерний воздух и пошел.

– Будь, пожалуйста, собой, будь, пожалуйста, – шептал он, подгоняемый другом.

– Ну шевелись же, Адам! – Матео уже стоял у двери, грозясь постучать.

– Нет, я сам! – опередил его Адам и, сам того не ожидая, три раза уверенно постучал.

Раз, два, три…

Через полминуты молчания они услышали, как кто-то идет, тихо, почти беззвучно, потом шаги стали четче и вот уже приближались к двери.

У Адама сердце заколотилось.

Замок щелкнул и повернулся двумя оборотами влево.

– Чего вам? – высунулось из двери до боли знакомое лицо. – Газеты мне не нужны, проваливайте отсюда!

Это был отец.

Адам смотрел на него и не мог поверить.

– Па… – только произнес он, но Матео ущипнул его под лопаткой.

– Что? – посмотрел на Адама мужчина, так похожий на его отца.

Может, он потерял память…

– Мы заблудились, – сказал Матео, – и нам негде переночевать.

– А еще здесь психов полно! – добавил Адам неизвестно зачем.

В голосе его стояли слезы, еще никогда он не хотел так сильно обнять отца, как сейчас.

– Гонится кто-то? – спросил отец, взглянув на темнеющую дорогу.

– Ага, – поддакнул Матео. – еле ноги сейчас унесли.

Адам уже не мог проронить ни слова, даже простое «угу» не вырвалось бы без слез.

Отец распахнул перед ними дверь и запустил их к себе.

От запаха родного дома у Адама чуть не подкосились ноги, из кухни пахло миндальным печеньем – тем самым, что готовила мама.

Адам, позабыв обо всем, не соблюдая никакого приличия, ринулся к духовому шкафу.

– Мам! – кричал он. – Мам, ты где?

Мужчина смотрел на Матео, мальчишка пожал плечами.

– У него мать умерла, – спокойно соврал тот. «Хотя, может, она действительно того…» – подумал Матео.

– А, – с пониманием кивнул мужчина. – Бедный парень. Ну ничего, переживет. Меня зовут Фрэнсис, – протянул он руку испачканному мальчишке. – Можно мистер Бейли.

– А меня Матео, – пожал ее тот.

– Мам, ты здесь? – бегал по дому Адам. – Это ты готовишь печенье?

– Бедолага, – вздохнул мистер Бейли.

– Адам! – окликнул его Матео и тут же закрыл себе рот рукой.

Нужно ли было называть его имя? Нужно ли было вообще называть их настоящие имена? Он посмотрел на мистера Бейли – тот и не изменился в лице. Значит, он и правда не узнал сына.

– Это вы готовите печенье? Или ваша жена? – переспросил мальчишка.

– У меня нет жены, – ответил Фрэнсис. – И никогда не было.

– Адам, у мистера Бейли нет жены и никогда не было! – крикнул ему Матео.

Адам, что все это время метался по лестнице между двух этажей, проверяя каждую из комнат, так и замер на ступенях, а сейчас, схватившись за перила, медленно осел.

– Не было? – переспросил он.

– Вам нужна моя жена? – не понял мистер Бейли. – Вы только по семейным парочкам ходите? – посмотрел он на Матео.

– На самом деле он немного не в себе, – шепнул он хозяину дома.

– Слушайте, ребят, если вы хотите остаться – оставайтесь, если вас кто-то преследует, я вызову полицию, но бегать по моему дому не надо.

– Моя мама готовила такое же печенье, – всхлипнул Адам.

– Нет-нет, у этого печенья особый рецепт. Я когда-то встречался с одной девушкой. Мы с ней жили какое-то время, потом разошлись, она оставила себе серьги, которые я ей купил, а я – этот рецепт печенья. Правда, давно это было, лет пять назад.

– А как ее звали? – не выдержал Матео.

– Кристин, – вздохнул мистер Бейли.

Матео посмотрел на нового друга и по онемевшему лицу того понял, что это и была его мать.

– А почему вы расстались? – еле вымолвил Адам.

– Не знаю, по глупости, – вздохнул он. – Слушайте, это не для посторонних ушей.

– А дети у вас были? – вмешался Матео.

– Не было, – рассердился хозяин дома. – И вообще, какое вам дело? Слушайте, давайте я вызову полицию, и вы расскажете им, кто там вас преследует и почему, а у меня… – Он принюхался. – Погодите-ка, у меня же печенье горит! Этот таймер никогда не срабатывает!

Он побежал на кухню – та наполнилась дымом, послышался писк пожарной точки и ругательства мистера Бейли.

Адам пошел к двери.

– И что, мы даже печенье не поедим? – спросил с обидой Матео, когда тот выволок его за собой.

– Не поедим, – буркнул Адам. – Сгорело твое печенье.

– Ты слышал, что он сказал? Слышал? – не поспевал за ним друг. – Они расстались пять лет назад!

– Ну и что, – бурчал тот.

– Это значит, если бы ты у них родился, то тебе было бы пять! А тебе сколько?

– Четырнадцать… – остановился Адам и опять взглянул на свой дом. Отца в окнах уже не было видно – он был занят, отгоняя дым от прошлых воспоминаний.

– Ты понимаешь, что это значит? – уставился на него Матео.

– Не понимаю.

– Я пока тоже, но обязательно… О! Наш трамвай!

Всю дорогу они молчали. Трамвай покачивался на рельсах, а вместе с ним весь этот странный город за окном.

Адам не проронил ни слова. Матео пытался его подбодрить, но после пары неудачных попыток замолчал сам. Они возвращались домой, если это можно было назвать домом, на единственном транспорте, доступном сейчас. Матео пытался сложить воедино все, что произошло за день, но ничего не получалось.

«Мистер Бейли был моложе его отца, – думал Матео, – да и вообще не был его отцом, значит…»

– Эй! – толкнул он Адама локтем. – У нас еще три пересадки и несколько часов пути, ты так и будешь всю дорогу молчать?

– Я хочу выйти отсюда, – заплакал Адам.

– Не ной, ты же старше меня! – Матео замолчал, подумав, что упрек не сильное утешение. – Если бы Дэн был жив, он бы во всем разобрался, он бы… Подожди-ка. – На него будто вылили чан ледяной воды. – Если твой отец здесь и он из другого времени, даже не из твоего…

– Не из моего, – поддакнул Адам.

– Назовем его Фрэнсис–2.

Адам слушал не отрываясь.

– Значит, где-то здесь может быть и второй Дэн! И тоже моложе! Слушай, а твой отец всегда жил в этом доме?

– С восемнадцати лет. Он достался ему от деда, а что?

– А то, что Дэн не всегда жил на той квартире, а, как он сам говорил, лишь последние шесть лет…

– Что ты хочешь сказать?

– До этого он три года жил на Мэйпл-Драйв, а еще до того…

– Ты и правда думаешь, что где-то есть еще один такой же ученый, только молодой?

– Но твой же