новости и сплетни, и я пошла все же тоже заниматься, перво-наперво дала Лиске пару новых установок.

Первое, с завтрашнего дня она у меня на свободном выпасе – больше никаких клеток. Потому что если кто-то войдет в мою комнату я хочу не просто об этом знать, я хочу найти его по следам крови от укусов на лодыжках. Да, вот такая я кровожадная. Во-вторых, она должна следить за периметром. Сообщать, если кто-то войдет в гостиную не из нас троих или попытается войти в мою комнату.

Я бы еще хотела, чтобы она наблюдала за ситуацией за окном, ну вдруг что-то заметит подозрительное, но умертвия для этого, к сожалению, слишком тупые. Они не поймут, что значит подозрительное, только четкие команды – кусать, если открыли дверь, подать сигнал, если придет посторонний. Это все, на что они способны, что, впрочем, тоже немало.

Легла спать я поздно, потому что даже в первый день нам, по итогу, довольно много задали. По той же теоретической некромантии, например, к тому же помимо первого параграфа я еще полезла разбираться с тем, что мне помешало собрать костяную головоломку. Но в учебнике ничего не нашла.

Вообще-то, на территории была библиотека, но проблема с ней существовала следующая: в нее просто некогда было ходить. За исключением воскресенья, когда у нас занятия были только во второй половине дня. Да, учились мы каждый день, но один из них был вот таким вот странным. Нам дали возможность выспаться и погулять, пока на улице светло, а после обеда добро пожаловать на три оставшихся урока.

Боюсь ошибиться, но думаю, что в этот день все преподаватели будут патрулировать территорию и все равно ограничат передвижения. Например, чтобы мы близко не подходили к забору. А может, не только преподаватели, но и старшекурсники.

Вообще, максимально странно это все выглядит, конечно. Например, чтобы съездить в город, нужно отпрашиваться у декана с занятий, потому что даже зомби понятно, что за полдня можно успеть только доехать до ближайшего поселка и обратно, даже не останавливаясь. И то только если дорога хорошая.

При этом, сам про себе выезд никто не запрещал. То есть вот на территории нас всячески охраняют и ограждают непонятно от чего, а на машине можно спокойно ехать по лесу двадцать миль и никто тебе слова не скажет.

А ведь, если дело касается действительно сбежавших заключенных, мобиль – это так себе защита. Его можно остановить разными способами, подстроить аварию, в конце концов, или дорогу якобы случайно упавшим деревом перегородить, а потом убить водителя и захватить машину.

Уехать? Если бы заключенные хотели реально уехать, у них была бы такая возможность. Только есть ощущение, что им это не особо нужно. Почему? Им и тут хорошо, выходит? Нет, не вяжется как-то все это.

Если им тут так здорово, то зачем вводить в кампусе такие жесткие ограничения? Им тут что-то нужно? Интересно, что ограничивают тут только учеников, а ученики в подавляющем большинстве – парни. Если бы это был кампус Академии бытовой магии, например, это было бы еще понятно, но даже первокурсники некромантии, а также магии крови и тьмы – те еще звери. Не говоря про то, что да, они почти все парни.

В общем, странная ситуация вырисовывается. Именно с этой мыслью я и заснула.

А проснулась от того, что по мне скакала Лиска. Вот только она не кошка и даже не живая ласка, чтобы просто так ночью устроить забеги с препятствиями и беситься. Она вообще мертвая и делает то, что я ей прикажу. Пусть и с неприятным характером.

Поэтому первое, что я сделала, это отдала ей команду успокоиться, потом открыла глаза и прислушалась.

В комнату почти не проникало света с улицы, потому что луну и звезды закрывали деревья, растущие по склону холма. Плюс, были закрыты довольно плотные шторы. Тем не менее, я аккуратно оглядела комнату, еще не до конца разобранные вещи и поняла, что я тут одна.

Что касается звуков, то на первый взгляд я тоже ничего подозрительного не услышала. Вокруг было тихо – ни одного шороха. Никто не шептал, не ходил, тем более не кричал, ничего не падало – все спали. И тем не мене, тишина эта была какой-то тревожной.

Не знаю, может, дело в таком непонятном пробуждении?

Тогда я подпитала Лиску силой, стараясь наладить что-то типа ментального контакта, чтобы понять, что именно ей не понравилось. У нее ведь какая команда была? Защищать помещение, сообщать о вторженцах в апартаменты. Но ведь все тихо, верно?

Значит, насторожило ее что-то еще. При нашей связи я могла ее контролировать, отдавать команды, даже иногда чувствовать ее настроение, потому что она была самостоятельным и относительно разумным умертвием. Но это не прямо разум, конечно. Тем не менее она сама могла принять решение, например, куснуть маму. Хотя прямо до серьезных повреждений я ей запретила людей кусать без команды. Так-то она могла не просто до крови прокусить кому-то ногу, но и просто порвать на лоскуты – она быстрая и острейших зубов теперь много.

Но вот чтобы понять, что именно она почувствовала или увидела, не на уровне ощущений, а конкретики, мне необходимо было приложить много усилий. И это было неприятно. Не то даже, что много магии тратится, а то, что мне придется внедряться в мертвый разум. Он и так не слишком развит, потому что она животное, так он еще и неживой. Это тоже самое, что остаться запертой в темном холодном морге с покойниками, при этом не имея некромантской силы. Да, при слиянии разумов, в этом пространстве я становлюсь совершенно бессильной, чтобы опять воспользоваться магией, мне необходимо, так сказать, вынырнуть на поверхность.

Сосредоточившись, я нырнула в холодное и пустое сознание умертвия, объединилась с ним, но так ничего и не поняла. Лиска что-то почувствовала, угрозу на уровне инстинктов. И как и заложено программой, сообщила мне таким нетривиальным способом, как скакание по моему бренному спящему телу. Узнала я только, что вторым вариантом было куснуть, но ласка почему-то, опять же на уровне инстинктов, решила не привлекать внимание моим воплем. То есть это мертвое, но умное животное, понимало, что если она меня куснет, когда я сплю, то я заору.

Но при этом, что ее насторожило, она так и не поняла. Просто в какой-то