в правку и тут — раз! — поднимаешь глаза и видишь свое отражение в темном окне.

Она подыскивает слова.

— Папа будет по тебе скучать.

— Мы каждый день разговариваем по телефону.

— А как же ты собираешься читать лекции следующей зимой? Будешь мотаться туда-обратно по горной дороге?

— Папа предложил мне ночевать у него, в комнате возле прихожей, в те дни, когда у меня будут лекции.

— Ну да, ты же его любимица. Что бы ты ни делала, его все устраивает.

В трубке повисает тишина.

— А когда ты переезжаешь?

— В конце недели.

Возвратный глагол «просчитаться»

Я еду за фургончиком, который перевозит мебель, и, когда сворачиваю на дорогу у подножия горы, с громоздящихся передо мной склонов сползает серый туман, растекаясь по дорожному полотну. Это наводит на мысли об обыкновении поэтов сочинять стихи о тумане, о том, как они сбиваются с пути в густом мареве и блуждают, потерянные и смятенные. Предрассветные сумерки становятся одним из важнейших мотивов, когда поэты стареют и чувствуют, что конец близок. Так же как и птицы, что улетают прочь и исчезают.

Я сосредоточиваю внимание на сигнальных столбиках, выстроившихся по краям дороги, беспокоясь, как бы водитель фургончика не просчитался и в тумане не проехал мимо развилки на грунтовку. Теперь я жалею, что не поехала впереди, но туман настолько густой, что обогнать фургончик мне не удастся. (На мгновение я задумываюсь об этимологии глагола «жалеть».) Я больше не включаю радиолу, когда проезжаю мимо горы, но вспоминаю, что, когда в последний раз слушала «Радио Апокалипсис», в эфире как раз прозвучал возвратный глагол «просчитаться». Выступала женщина, которая, казалось, пребывала в состоянии крайней взволнованности, рассказывая, как она пришла к открытию, что Иисус родился весной, в шестом году до Рождества Христова, то есть за шесть лет до собственного рождения. Уже не знаешь, кому верить, вещала женщина, а потом раздался мужской голос, который заметил, что человек всегда может просчитаться, но развивать тему не стал. Это натолкнуло меня на мысль, что употребление данного глагола связано, вообще-то, не столько с математическими расчетами, сколько с неправильными решениями.

Вскоре фургончик сбрасывает скорость и сворачивает с шоссе. Гора тут же исчезает из вида. Река и колья ограды окутаны дымкой, а низкая каменная стена едва виднеется, когда мы приближаемся к угодью.

Водитель помогает мне занести в дом мебель, но оставляет у порога контейнер, где находятся коробки с книгами и другие вещи, которые я, дескать, могу занести и сама, а за контейнером он заедет через месяц.

Естественно, разместить здесь все свое хозяйство у меня бы не вышло. Письменный стол останется у папы, в комнате возле прихожей, а Бетти сказала, что с удовольствием заберет себе обеденный стол. Пара, что купила мою квартиру на Ойдарстрайти, любезно позволила мне оставить там диван.

— Значит, вы переезжаете в жилье поменьше? — осведомились новые хозяева.

Стоя у кухонного окна и вглядываясь в туман, я размышляю о том, что в таких обстоятельствах привычные понятия и знаки теряют смысл. Я насчитываю одиннадцать куропаток, что кучкуются у стены дома. Они уже в своих летних коричневых нарядах.

Мне вспоминается, как, когда я видела Аульвюра в последний раз, он неожиданно спросил:

— Значит, вы подумываете переехать?

~

Ледниковая река струится в небе.

Дом струится в небе.

Гора струится в небе.

Колья ограды струятся в небе.

Саженцы березы струятся в небе.

Если умру я — пожалуйста, оставь балкон открытым

На следующее утро серый туман все еще висит над землей — не сгустками и не дымчатой пеленой, что рассеивается, когда день вступает в свои права, а своеобразным колпаком, сквозь который не проникают лучи солнца.

У меня есть место для книжных полок на одной из стен в гостиной, для маленькой книжной этажерки в углу чердака и для полки у кровати. Это значит, что мне нужно как-то распределить двадцать коробок с книгами. Я достаю их одну за другой из контейнера и извлекаю оттуда содержимое.

Вопрос в том, какие книги оставить, а с какими расстаться.

Стихотворные сборники, что я оставляю себе, расставляю на полке у кровати. Туда же помещаю и тексты пьес с мамиными пометками. «Дом Бернарды Альбы» давали шесть раз при полном аншлаге, пока мама скоропостижно не скончалась на переднем сиденье синего «мерседеса». За три дня до того она позвонила мне и сказала, что выбрала строчку из стихотворения Лорки, которую, как ей хотелось, высекли бы на ее надгробной плите. Она нашла стихотворение в различных переводах и попросила меня помочь ей выбрать тот, который бы, по ее выражению, лучше соответствовал духу события. В тот раз я читала очередную рукопись, разговаривать с мамой мне было недосуг, поэтому сказала: «Тебе приспичило выбрать эпитафию прямо сейчас? Именно сегодня? Ты действительно хочешь строчку из стихотворения? Может, отложим это пока?» И подумала: «До следующей весны, например, или до Рождества».

Папа несколько раз возвращался к своей последней поездке на автомобиле с мамой и пересказывал мне ее в разных вариантах: то они ехали в театр, а то на ужин к Бетти, мама была то в шубе, а то в фиолетовом шерстяном пальто с поясом. Беседа с мамой, которая сидит на переднем сиденье, всякий раз предстает в новом свете, поскольку папе вспоминаются подробности, которые встраиваются в общую канву: то он ранее что-то упустил, а то увидел случившееся под другим углом. В его памяти вновь и вновь встают последние десять минут маминой жизни в синем «мерседесе», когда ни она, ни папа не подозревали, что эти десять минут последние; когда они свернули на Миклабройт, минут оставалось уже семь, а потом три. И когда папа прокручивает в памяти ту последнюю поездку, он пытается растянуть во времени последние мгновения, что остаются маме, отложить роковой миг, избежать неминуемого. Проявляются новые детали, и возникают другие ракурсы: папа наблюдает машину снаружи, глядя на маму через лобовое стекло, как кинооператор, что снимает фильм; в следующий момент он с водительского сиденья созерцает ее левую щеку и замечает, что мама светится от радости; потом фокусирует внимание на маминых украшениях — якобы тогда у нее на пальце было как помолвочное, так и обручальное кольцо, что необычно, подчеркивает он, поскольку перед выходом на сцену, а иногда и на все время репетиций мама снимала обручальное кольцо, на что папа обижался. Но вот в тот вечер,