— Влад, вернись на свое место! — произносит, заметив несоответствие ее правилам. — Почему на нем сидит Лейла?

— Я уступил ей на один вечер, чтобы она привыкла к девочке, — отвечает Горин, казалось бы, спокойным и уверенным голосом, но я чувствую, что он боится ее. Боится Лауру, которая может выкинуть его, как собачку. — И она к ней.

— Недопустимо! — выкрикивает Лаура. — Она еще не заслужила такого доверия! Иначе придется ей есть за другим столом! Отныне и навсегда!

Не хочу за другой стол. Хочу рядом с дочерью.

Встаю со своего места и жду, когда Влад сделает то же самое, чтобы поменяться. Но он бодается взглядом с Лаурой. А она не уступает, как и он.

Влад за меня? Он стоит за наше с Леей желание быть рядом? Почему?

Все же не до конца испортился? Все еще есть в нем хорошее что-то?

Лея тянет руку к своей тарелке и хочет стащить с нее огурец. Что не укрывается от внимания Лауры.

— Лея! — выкрикивает она неожиданно, от чего та даже роняет огурчик.

— Я кушать хочу!

— Я еще не разрешала есть!

— Я кусочек! — жалобно тянет она. — Маленький!

— Недопустимо! Руки мне свои, — требовательно заявляет она.

И я вспоминаю свое детство, когда то же самое происходило со мной.

Слезы наворачиваются на глаза, потому что я знаю… потому что я вновь это чувствую, будто только что произошло.

Лея трусливо вытягивает руки к Лауре.

Она заносит шнурок, который был повязан на ее руке, намереваясь ударить Лею им по маленьким ладоням.

И я делаю это инстинктивно. Как будто иначе и не должно быть.

Я перекрываю ладони Леи своей рукой, спасая ее от обжигающей боли, которая пронзает меня.

— Ай! — срывается с моих губ.

— Зачем влезла?! — шипит Лаура на меня.

— Нельзя ее бить!

— Разве тебе это решать?

— Мне! — восклицаю с такой уверенностью и силой в голосе, которой никогда раньше не чувствовала. — Я вернулась и, значит, это моя дочь! Значит, я ее воспитываю! Значит, я решаю, можно ее бить или нельзя!

— Пока ты ей никто!

Лея вскакивает и прячется за меня. Хватается за кофту, прижимаясь теснее ко мне.

— Лея, руки сюда, живо обратно!

— Нет! — кричу я. — Она тебе больше не подчиняется!

— Нет! — кричит ей Лея, словно почувствовав во мне поддержку. — Я хочу к папе! Я хочу к папе! Отдай меня папе!

— Я здесь, Лея, — говорит ей Влад.

— Не ты мой папа! — кричит она ему, отскочив от меня. — Моего папу зовут Роман! И он меня заберет! Он спасет меня от вас всех! Вы мне делаете больно! А папа меня будет любить!

— Марш в свою комнату! — орет на нее Лаура. — Сегодня ты без ужина!

— Но она хочет есть! — напоминаю я. — И она ребенок!

— Она наказана!

— Хорошо, — согласно кивает Лея. — Мне неинтересна еда! Мне неинтересно, что вы здесь кушаете! Мне неинтересно! — говорит со слезами на глазах.

Смотрю ей вслед и не знаю, что мне делать. Дом покинуть вместе с Леей мне не дадут, а сама не уйду! Я не брошу ее здесь!

— Я тебе этого не прощу! — рычу на Лауру и иду за Леей.

Глава 9.2

Лейла

Следую за дочерью, но она заперлась у себя в комнате.

Как бы я ни молила ее открыть, потому что она там плачет. Я слышу, и от этого разрывается сердце и самой реветь хочется.

Я ничего не могу сделать! Никак не могу помочь!

Кроме одного.

Согласиться уйти с Лаурой, когда она приходит за мной с требованием немедленно вернуться за стол, иначе она накажет непослушную девицу еще сильнее.

Как она может так с ребенком? Она же просто есть хотела!

За столом ни к чему не притрагиваюсь. Если мой ребенок без еды, то и я буду.

После ужина иду в свою комнату и молча смотрю перед собой, не зная, что делать.

Как зайти к ней в комнату? Как наладить контакт? Как сказать ей, что я здесь, чтобы забрать ее, чтобы подарить ей ту любовь, которую она заслуживает.

Но одно хорошо. Она ждет Рому, как и я! Ему она доверяет!

Это уже очень много! Можно использовать это!

Дверная ручка моей комнаты медленно тянется вниз и открывает небольшую щель и голубой глаз за ней.

Лея проверяет, чтобы никого не было и быстро заскакивает внутрь, закрыв за собой дверь на замок.

— Привет! — говорит она мне, продолжая стоять у двери. Закусывает губу и неловко мнется там, глядя на меня.

— Привет! — вскакиваю с кровати и смотрю на нее. — Не стой! Проходи! Ты голодна?

— Немного, — неуверенно проходит глубже.

— У меня есть шоколадка в сумке, — бросаюсь к вещам, как к какому-то спасению. Достаю ее и протягиваю Лее. — Она обычная молочная. Я в автомате покупала!

Малышка забирает у меня вкусняшку и открывает ее, мучаясь в каких-то сомнениях. Садится на мою кровать и, открыв шоколадку, кусает ее.

— А у тебя там есть телефон? — наконец заговаривает примерно на половине лакомства.

— Нет, — качаю головой.

— Дракониха забрала?

— Кто?

— Бабушка Лаура. Дракониха, — объясняет она и вмиг грустнеет. Тяжело вздыхает и уже не так активно ест шоколадку. — Я хотела своему папе позвонить. Я уже все цифры его номера выучила и могу звонить.

— Папе Роману? — уточняю.

— Да, — кивает и, когда речь заходит о нем, начинает улыбаться. — Он мой настоящий папа. Я слышала, как дракониха с папой Владом об этом говорили. Я даже знаю его фамилию. Он Солнышко.

— Солнцев, — поправляю ее. — Роман Артемович Солнцев.

— Ты его знаешь? — округляет глаза она. Они загораются надеждой.

— Да. Знаю.