шелест ткани.

Как шепот за витражом.

Его глаза метнулись к окну.

Тоже почувствовал.

Интересно.

Очень интересно.

— Ты здесь не одна, — произнес он.

Не вопрос.

Вывод.

Я заставила себя не оборачиваться.

— Если ты о собственном эго, то да, его всегда слишком много.

Он даже не моргнул.

— Я серьезно.

— Какая редкая перемена.

— Кто был в башне?

Я медленно выдохнула.

Сейчас ложь в лоб будет слишком грубой.

Правда — слишком опасной.

Значит, как всегда, остается самое любимое занятие двора: дозировать.

— Там был кто-то, кто знает больше, чем говорит ты, — сказала я.

Мышца у него на щеке дрогнула.

— Мужчина или женщина?

— Ты ревнуешь к информаторам? Это новое.

— Ответь.

— Женщина.

Вот тут он отвел взгляд всего на долю секунды.

Но мне хватило.

Он знает.

Не кто именно — или, наоборот, именно кто.

Но знает.

— Астрид? — спросил он наконец.

Я не ответила.

Иногда молчание — это не отказ. Это нож, который держат у горла собеседника и предлагают ему решить самому, насколько он уверен.

Он понял.

И лицо его стало еще жестче.

— Чертова упрямая…

— Осторожнее, мой король. Ты почти звучишь живым.

— Ты не понимаешь, во что она тебя втягивает.

— А ты, конечно, понимаешь лучше всех.

— Да.

— Тогда объясни.

— Не здесь.

Я рассмеялась.

Коротко.

Горько.

— Разумеется. Никогда не здесь. Никогда не сейчас. Никогда не до конца.

Он резко повернул голову к двери.

Внизу, за лестницей, послышались шаги.

Не одиночные.

Несколько.

Стража.

Прекрасно.

Он мгновенно изменился. Все, что было между нами личного, спорного, человеческого, будто ушло под броню власти. Передо мной снова стоял король, у которого секунды, решения и опасность давно лежат в одной плоскости.

— Ни слова, — сказал он.

— Какая заманчиво бесполезная команда.

Он подошел ближе. Почти вплотную.

— Если они увидят тебя здесь одну, начнутся вопросы, на которые у тебя пока нет выгодных ответов.

— А у тебя есть?

— Сейчас — да.

Не дожидаясь моего согласия, он снял с плеч свой плащ и накинул мне поверх моего. Темный, тяжелый, пахнущий дымом и снегом.

Я изумленно уставилась на него.

— Ты что…

— Тебя не должны узнать сразу.

— Меня трудно не узнать. На мне корона.

Он поднял руку, и на миг между его пальцами вспыхнуло тусклое золотистое пламя. Не огонь — скорее жаркий отблеск. Коснулся им края моей вуали.

Сетка потемнела, стала плотнее, глубже, почти полностью скрыв лицо в тени капюшона.

Я замерла.

— Магия маскировки? — спросила тихо.

— На пару минут. Не больше.

— Как трогательно. Тайно водить жену по запретным галереям у тебя, значит, можно?

— Не начинай.

Шаги становились ближе.

Он повернулся к двери ровно в тот миг, когда на лестнице показались двое стражников и старший охраны северного крыла — высокий, седой, с лицом человека, который давно понял: главное при дворе — уметь не видеть лишнего.

Они остановились, увидев нас.

Точнее — его.

Потому что меня под темным плащом и затененной вуалью они сначала, кажется, приняли за обычную придворную даму или, что куда вероятнее, за женщину, присутствие которой при короле замечать не стоит.

Какая ирония.

— Ваше величество, — седой склонил голову. — Внешняя печать на северном мосту отозвалась. Мы проверяли возможный проход.

— Уже не нужно, — сказал дракон спокойно. — Ложный отклик.

Седой поднял взгляд — чуть-чуть, не прямо.

— Прикажете усилить охрану старых уровней?

— Нет.

Вот тут старший охраны замялся.

На долю секунды.

— Но если в башне…

— Я сказал — нет.

Тон был ровный.

Без крика.

Без угрозы.

Но после него даже метель, кажется, должна была склонять голову.

— Как прикажете, ваше величество.

Стражники отступили.

Седой сделал еще один короткий поклон и добавил:

— Ее величество чувствует себя лучше после ночного приступа?

Ах вот как.

Значит, уже пошли слухи.

Быстро.

Я стояла молча.

Под чужим плащом.

Почти скрытая.

И внезапно остро ощутила унизительность момента.

Не потому, что меня не узнали.

А потому, что меня опять убрали из видимого поля, как удобную тень.

Дракон ответил раньше, чем я успела открыть рот:

— Королева отдыхает.

Лед в витражах тонко звякнул.

Внутри меня тоже что-то звякнуло — куда неприятнее.

Отдыхает.

Конечно.

Пока муж разбирается с тайными ходами, башнями и женщинами в тени.

Седой удалился вместе со стражей.

Шаги стихли.

И только тогда я медленно сняла с себя его плащ и протянула обратно.

— Благодарю, — сказала очень ровно. — Это было… полезно.

Он не взял плащ сразу.

Смотрел на меня так, будто понимал: произошло нечто куда хуже случайного столкновения со стражей.

— Ты злишься не на это, — произнес он.

— Правда? Какая проницательность.

— Тогда скажи на что.

— На то, что даже сейчас, когда я стою здесь после твоих запретов, твоих тайн и твоего молчания, ты первым делом снова прячешь меня.

Не защищаешь. Не признаешь. Прячешь.

Он взял плащ.

Медленно.

— Я не мог сейчас объяснять охране, почему королева одна вышла из ледяной галереи старого крыла.

— Нет, конечно. Куда проще оставить меня «отдыхать» в покоях.

— Это было быстрее.

— Удобнее, — поправила я.

Он промолчал.

И этого хватило.

Я отступила на шаг.

— Знаешь, что самое мерзкое? — спросила тихо. — Я почти начала верить, что ты действительно пытаешься удержать меня от чего-то опасного. А потом ты снова сделал ровно то, что делал всегда. Распорядился моей видимостью.

— Я спасал ситуацию.

— Нет. Ты контролировал ее. Как умеешь лучше всего.

Он сжал плащ в руке сильнее.

Я вдруг увидела, что и ему нелегко держать