знать может? — недовольно насупился дед. — По поляне той тогда пошнырял, носом в землю потыкался, кровь с травы слизнул да в елки и убег.

Ровнин слушал лешего и думал о том, что из вот такой разобщенности лесных жителей, конечно, всегда можно пользу извлечь. Волкодлак, например, рассказал о том, что лесовик прямо-таки в панику впал, когда убийство случилось, о чем сам Акимыч, ясное дело, умолчал. А Хозяин леса, в свою очередь, сдал вожака стаи, который благоразумно не стал доводить до сведения оперативников то, что он кровушку людскую, оказывается, попробовал на вкус.

Понятное дело, что и то и другое не то что ненаказуемо, но даже поводом для разговора не является, но еще Францев говорил о том, что мелочей вообще не существует, всякий факт, даже незначительный, нет-нет да и может пригодиться, не сейчас, так позже.

Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки — они долгие.

— Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, — отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. — Без вас точно не управились бы.

— Лиходеев сыщите, — велел тот, — да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.

Сказал — и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.

— Придем, — пообещал Ровнин, причем ни капли не кривя душой. Такие знакомства он сразу заносил в список очень нужных и перспективных, потому времени на их укрепление никогда не жалел. — Земляника — это хорошо.

Казалось бы, вроде дело сделано, теперь только одно осталось — в город вернуться. Но вот тут все и пошло юзом. Если конкретнее — через пару километров глушитель «девятки» «чихнул» особенно громко, под капотом что-то жалобно брякнуло, и машина остановилась как вкопанная.

— Не понял, — глянул на Саню Олег.

— По ходу, все, мотор сдох, — ответил тот, открывая дверь. — А я говорил. Я предупреждал.

Второй раз о своем даре провидца Ольгин упомянул через минуту, когда Олег достал телефон и решил позвонить Морозову, дабы уведомить того, что они на пару с машиной застряли на Калужском шоссе. Ясное дело, Александр Анатольевич вряд ли прямо очень сильно за них переживал и, сидя в своем кабинете, не бормотал тревожно: «Все ли с Саней и Олегом в порядке?» Но при этом он мог отправить сюда кого-нибудь из ребят на «Волге» с тем, чтобы они взяли «девятку» на буксир.

Вот только сигнала не было. Не желал мобильный телефон работать в этой местности, он только крестик показывал, как бы говоря: «Шиш тебе, Ровнин, а не связь».

— Капец, — подытожил Саня, давя носком кроссовки окурок сигареты. — Остается надеяться только на людскую доброту. Может, остановится кто, нас на прицеп возьмет?

— Тогда нам проще сразу пешком в Троицк идти, — хмыкнул Олег. — С чем, с чем, а с добротой на дорогах, да еще вечером, сейчас туговато. В старые времена, когда мы с тобой еще в школу ходили, может, и по-другому дело обстояло, а сейчас водитель скорее газку прибавит, чем остановится.

— Мой бы батя тормознул, — сказал Ольгин. — Точно говорю. Он всегда мне говорил, что если сегодня ты на дороге кому-то не поможешь, то завтра мимо тебя все проезжать станут.

— Святой человек. — Ровнин тоже достал из пачки сигарету. — Ладно, будем верить в лучшее. Может, я вообще ошибаюсь?

Увы и ах, но на этот раз он оказался прав, поскольку машины не останавливаясь пролетали мимо, полностью игнорируя Саню, махавшего им рукой. Ну а с учетом того, что их вообще было не сильно много, поскольку в пятничный весенний вечер все, наоборот, из Москвы в область ехали, шансы оперативников на стороннюю помощь таяли, как снег в марте.

— Блин! — Ольгин проводил взглядом очередной «жигуль», просвистевший мимо него. — И в самом деле на газ надавил, как ты и сказал.

— Тот случай, когда я сам не рад, что прав, — признался Олег, подходя к напарнику. — Блин, и есть еще захотелось. Надо было плюнуть на все и остаться на тушеного кролика с… С чем там? Я просто забыл уже.

— Вроде с репой, — отозвался Саня, было поднял руку, но тут же ее опустил. — А, «крузак» — «сотка». Этот точно не тормознет.

И верно, серебристая иномарка было прошуршала мимо ребят, но, отъехав метров на двести, вдруг остановилась и сдала назад.

— Внезапно, — глянул сначала на напарника, а после на подъезжавшую к ним задом машину Олег. — Давай-ка, сними пистолет с предохранителя. Так, на всякий случай. Вряд ли местные дачники на таких бибиках катаются.

Хлопнула дверца, из нее выбрался крепко сбитый мужчина, высморкался на обочину, достал из кармана пачку сигарет, неторопливо подошел к оперативникам и уставился на Олега.

— И чего? — уточнил у него Ровнин, дождавшись, когда тот закурит. — Прямо вот такой я интересный человек?

— Да видел тебя где-то, — пояснил незнакомец, — а где — не помню. У меня, братух, пунктик есть: если лицо знакомое увижу, стану после башку ломать — откуда его знаю. Приятного мало, сам понимаешь. Так что легче остановиться, чем потом мозги себе неделю сушить.

— Так-то да, — согласился с ним Олег, в свою очередь понявший, что этот мужчина и ему тоже откуда-то знаком.

— Ты по жизни кто? — без особого стеснения уточнил пассажир «крузака». — Вроде молодой, на серьезного коммерца не тянешь.

— Мент я, — решив, что особо турусы на колесах перед этим товарищем разводить не стоит, пояснил Ровнин.

— Мент? Фига се! Вроде я с вашими особо дружбу никогда не водил.

— Стоп! — Олег сначала узнал чуть насмешливые интонации, а после рыжий цвет волос собеседника подсказал ему правильный ответ. — Все, вспомнил. Ты же Ржавый, верно?

— Уже нет. Не называют меня так года два уже. Я теперь законопослушный гражданин Алексей Киселев.

— Извини, не знал. Но мы и виделись куда раньше, еще когда ты на законы клал с прибором. С тобой еще тогда здоровяк был, метатель молота. Как его…

— Селезень, — заулыбался мужчина.

— Вот-вот.