как горлу подкатывает горечь. Они никогда не смогут вернуться. Если только кто-то не прилетит и не спасет, но даже она не была такой мечтательницей, чтобы поверить в это. На Земле даже не знает никто о пришельцах.

Слезы, копившиеся все это время — от страха, от напряжения, от борьбы, — хлынули наружу. Аиша стояла и плакала, тихо, безнадежно, чувствуя, как ее будущее, такое знакомое и желанное, утекает сквозь пальцы, как песок.

Лима попыталась ее утешить, но Аиша лишь отмахнулась.

Сильные руки обхватили ее сзади, прижали к твердой, теплой груди. Дарахо. Он не говорил ничего. Он просто держал ее, позволяя ей плакать, его подбородок лежал у нее на макушке. Его молчаливая сила была островком в этом море ее отчаяния.

Постепенно рыдания стихли, сменившись глухими всхлипами. Дарахо осторожно повернул ее к себе, большие, шершавые пальцы вытерли слезы с ее щек.

— Все, — прошептал он, и в этом одном слове было не торжество, а… грустное понимание. — Теперь твой дом здесь. Но ты не должна бояться, я позабочусь о тебе. — Аиша снова всхлипнула и Дарахо торопливо добавил, — если ты позволишь. Ты не моя рабыня, ты моя к’тари.

Аиша закрыла глаза, прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца. Оно билось здесь, на этой планете. Оно было здесь. И пока оно билось, у нее был кров, еда, защита… и этот сложный, яростный, невероятно терпеливый мужчина.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох и открыла глаза. Лима уже закончила складывать находки в мешок.

— Я хочу тебе кое-что показать, — осторожно предложил Дарахо, а когда Аиша кивнула, крикнул остальным, чтоб возвращались в деревню без них.

Глава 22. Аиша

Дарахо вел ее за собой ничего не объясняя, а она и не спрашивала, погруженная в свои печальные мысли просто следовала за ним, чувствуя Слезы давно высохли, но тяжесть в груди осталась.

Звуки воды донеслись до них задолго до того, как они увидели источник. Сначала это был далекий гул, потом — свежий, влажный ветерок, пахнущий мхом и цветами. И вот, раздвинув завесу свисающих лиан, они вышли к водопаду.

Аиша замерла, затаив дыхание. Это было нечто неземное, даже по меркам этой планеты. Широкая лента кристально чистой, серебристой воды низвергалась с высоты пятиэтажного дома в глубокое, бирюзовое озеро, окруженное гладкими темными скалами. В воздухе висела радуга, играя в миллиардах брызг. Вокруг росли цветы, похожие на орхидеи, только в три раза крупне, с лепестками цвета заката — оранжевыми, розовыми, лиловыми. Вода пела здесь свою древнюю, умиротворяющую песню, заглушая все остальные звуки джунглей.

— Это место предков, — сказал Дарахо, его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Здесь отдыхают духи. Здесь… можно оставить грусть в воде, и она унесет ее.

Боль от потери надежды смешалась с восторгом от ошеломляющей красоты, от осознания, что этот мир, пусть и чужой, может быть таким удивительным. И что у нее есть человек, который привел ее сюда, чтобы показать это.

Дарахо повернулся к ней. В его руке, зажатой в кулаке, что-то блеснуло.

— Моя мать, — начал он, и его обычно твердый голос дрогнул. — Она не дожила до того дня, как я нашел свою к’тари, о она оставила это для нее. Для тебя.

Он разжал ладонь и показал кулон. Неограненный драгоценный камень, похожий на янтарь, пронизанный тончайшими золотыми жилками. Он был оправлен в простую, но искусно скрученную проволоку из темного металла и висел на тонком кожаном шнурке.

— Ты примешь его?

Аиша посмотрела на камень, потом на его лицо. В его глазах не было ожидания награды. Была уязвимость. Та самая, которую он так тщательно скрывал. Он дарил ей не просто украшение. Он дарил кусочек своей семьи, своей истории. Как ответить на это? Она все еще не могла назвать то, что чувствовала, любовью. Это было слишком огромно, слишком страшно. Но и отрицать свою тягу к этому мужчине было глупо.

Аиша кивнула и Дарахо бережно надел кулон ей на шею. Камень лежал у нее на груди, теплый от его прикосновения, удивительно легкий.

— Спасибо, — прошептала она наконец. — Это… красиво.

Он улыбнулся, и это была редкая, настоящая улыбка, от которой его глаза стали похожи на жидкое золото. Он провел пальцем по камню, затем по ее ключице. Прикосновение обожгло.

— Ты — красивая, — сказал он а потом наклонился к ней, но замер в каком-то жалком миллиметре от губ, не решаясь сократить это расстояние. Аиша сделала этого за него.

Они целовались медленно, глубоко, с нежностью, от которой у девушки подкосились ноги. Его губы исследовали ее, его руки обвили ее талию, прижимая к себе.

Дарахо скинул с себя одежду, а потом осторожно раздел ее и потянул к воде, Аиша смело шла за ним. Прохладные капли приятно охлаждали разгоряченную дневным зноем кожу, смывали пот и пыль, после долгой прогулки.

Дарахо отпустил ее и проплыл пару метров, поманил за собой, прямо под струи водопада. Аиша рассмеялась от удовольствия, подставляя плечи и спину под тугие струи воды. Природный душ в окружении цветов и пения экзотических птиц, такого она точно не ожидала от сегодняшней вылазки.

Дарахо снова ее поцеловал, привлекая к себе, лаская ее тело большими, требовательными руками. Подхватил ее под бедрами и она обвила его талию ногами. Внизу живота разлилось тепло, когда она почувствовала насколько он возбужден, когда его хвост скользнул по ее бедру и пощекотал поясницу.

Не переставая целовать и ласкать ее Дарахо вынес Аишу из воды и опустил ее на мягкий ковер из мха у самой воды. Его прикосновения были неторопливыми, почти благоговейными.

Он целовал и облизывал ее грудь, втянул в рот сосок и чуть прикусил ее, отчего Аиша выгнулась с громким стоном. Его рука скользнул между ее ног и она ему это позволила.

Когда он вошел в нее, это не было похоже ни на что из ее прошлого опыта. Его необычный ребристый член, дарил ей новые странные, но приятные ощущения. Размер больше не казался пугающим. Он заполнял ее всю без остатка.

Она кричала, но ее крик терялся в грохоте воды. Она впивалась ногтями в его спину, в мускулы, напрягавшиеся под кожей, чувствуя, как ее собственное тело откликается ему с дикой, неконтролируемой страстью.

Он был нежен и яростен одновременно. Он умел читать ее