так как работник, принятый на место, находящегося на «больничном», сотрудника, должен быть по истечении четырех месяцев или уволен, или принят на бессрочный договор. В данном случае, на мою должность никого не приняли, следовательно, основания для моего увольнения по этой статье отсутствуют.

— Ваша честь, у нас два человека проходят стажировку…

— Стажировку на должность старшего опера? Вы бы хоть не позорились, гражданин майор…

— Да он не может служить, ваша честь… — рассвирепевший представитель УВД распахнул свою кожаную папку и выложил на стол несколько фотографий, на которых я бреду, опираясь на костыли: — Ваша честь, это снято несколько дней назад, о каком восстановлении на службе может идти речь? Прошу приобщить данные фотографии к делу…

— Возражаю, ваша честь… — вскочил я: — Эти фотографии сделаны неизвестно кем и неизвестно, когда, им может быть и три месяца, и четыре… а может быть это позапрошлого года фотографии, когда я ногу потянул!

Ну давай, майор, расскажи, как вы за мной следили, и глядишь, я из этого устрою скандал…

— А вот я прошу приобщить результаты моего обследования военно-врачебной комиссией ответчика, из которой выходит, что я по всем показателям для прохождения службы годен… — я вытащил из портфеля склеенную из множества листов «портянку» с медицинскими показателями, необходимыми для прохождения службы и потряс этой кипой: — Ваша честь, представитель ответчика не учитывает, что для действующего сотрудника требования по здоровью гораздо щадящие, и, даже если я не прохожу по своему состоянию в первую группу годности, то уж в третью группу то я вхожу! Там, извините, по третьей группе, совсем слепые и хромые могут служить.

— Но по должности, занимаемой ранее истцом, подходит только первая группа годности…

— И опять представитель ответчика, невольно или по злому умыслу, вводит нас с вами, ваша честь, в заблуждение. Здесь, в ведомственном документе МВД говорится, что вы обязаны дать мне полгода для восстановления здоровья, а потом можете вновь отправить меня на комиссию…

Если бы господин майор мог достать мои медицинские документы из больницы, в которой я лежал, безусловно, меня бы к службе никто за пушечный выстрел не подпустил, но все документы, включая выписки и истории болезни, по совпадению, пришли в полнейшую негодность, и поэтому майор мог оперировать только заключением военно-врачебной комиссии, где милицейские врачи добросовестно подтвердили, что на инвалидность я не тяну, а значит служить могу.

— Так, хватит… — устав от наших с майором взаимных препирательств, судья, за неимением судейского молотка, стукнула по столу ладонью: — Суд полагает изучение доказательств прекратить и приступить к прениям…

— Ваша честь… — изобразил котика майор, но судья была непреклонна, она целенаправленно вела слушанье по делу к вынесению решения сегодня.

— Я же ясно сказала, что суд полагает целесообразным приступить к прениям сторон. — в голосе судьи лязгнула сталь и десять тысяч проигранных областным УВД дел, поэтому майор предпочёл больше не спорить. Мы, по очереди, унылой скороговоркой пробормотали свои требования и нас выгнали из зала заседаний в коридор.

Рассматривала их честь сто листов документов в течении двадцати минут, после чего было озвучено решение, что милиция поступила некрасиво и теперь обязана принять вернуть в свое лоно исторгнутого из него сына, то есть, меня. В качестве утешительной конфетки сомнительных вкусовых качеств, майору разрешили отправить меня на врачебную комиссию через шесть месяцев, ну а добило его то, что решение в части моего восстановления вступало в силу немедленно, что не лишало УВД права обжаловать данное решение в установленном законом порядке.

Когда судья торопится в отпуск, чтобы успеть застать бархатный сезон, все происходит чрезвычайно быстро. Через двадцать минут я уже держал в руке резолютивную часть решения, подписанное судьей и скрепленное печатью, где говорилось, что Громова надо срочно восстановить на службе.

Глава 23

Бремя власти.

Август 1995 года.

Город. Дорожный район. Цех деревообработки.

До того, как стать героем, Кролик не был особо смелым парнем, да и ценным бойцом уличных схваток считать себя он не мог — не хватало мышечной массы и боевого духа. Но, раз судьба подбросила его вверх, приходилось соответствовать.

Информация о точке, хозяин которой готов платить деньги за спокойствие, полученная от Максима Поспелова упала на хорошо подготовленную почву. Игорь Клюквин хотел поскорее окунуться в новую жизнь, жизнь рыцаря без страха и упрека, орденоносца, баловня судьбы и любимца женщин, но все как-то зависло в неустойчивом положении. Москва тянула с подписанием Указа и причислением Игоря к сонму Героев, а вместе с этим тормозилось и новое звание, и все остальные блага, давно положенные Клюквину, по мнению Игоря. Да и возложение на Игоря обязанностей начальника отделения по борьбе с наркотиками оказалось делом весьма хлопотным, не приносящим никаких дивидендов, зато результаты работы требовали с молодого лейтенанта каждый день. Вот и ухватился Игорь за возможность получить деньги, не особо раздумывая о непонятной щедрости бывшего начальника.

Естественно, что Илье и Константину, двум здоровенным и крайне ленивым операм, которых он привлек к первому посещению мебельной точки в качестве силовой поддержки, рассказывать о том, что информация исходит от Максима Поспелова, Игорь не стал, дабы не терять свой, крайне небольшой, авторитет.

— Есть информация, можно заработать денег… — обвел решительным взглядом двух лбов, Игорь: — Едем втроем, чтобы хозяин даже не думал с «темы отскочить».

Илья и Константин переглянулись, отставили в стороны чашки с чаем и высказали готовность выехать немедленно. Сидеть на мягком диване и пить чаек, конечно, приятно, но зарплату вновь не выдали, обещая заплатить через неделю, а кроме чая у человека есть и другие потребности. В тот же день выехать не получилось, оказалось, что бензин в служебной машине на нуле, а талон на заправку дадут только завтра. Игорь мог, конечно, заправить «шестерку» за свой счет, но денег было жалко, хоть плачь, поэтому решили ехать за «баблом» завтра с утра, что для троицы искателей «золота» стало роковым решением.

К производственному цеху приехали только к обеду, так как заместитель начальника РОВД по тылу расставаться с талоном на бензин тоже не желал и дважды сбегал от малоопытного Кролика.

Игорь, пустив впереди себя здоровяков, предпочел держаться сзади, предоставив право вести разговор с хозяином Илье и Косте. В цеху было пусто и тихо, не работали станки, люди разошлись на обед, лишь в дальнем углу, за импровизированной загородкой, сидел за письменным столом бородатый крепкий мужчина.

— Вы что-то хотели, молодые люди? — бородач вскинул голову.

— Ты хозяин? — шагнул вперед Илья: — Радуйся, мы твоя