Вспомнились слова мастера Чемгера: ОН говорил, что Избранные влюбляются и связывают свою жизнь не с телом, а с душой, и в любом из миров ищут именно ее.

Сняв сапоги, я босиком прошелся по траве и присел рядом с женой. Закрыв глаза и расправив свою магию, я потянулся ею к Хранителю леса и духам-защитникам. Я и не надеялся на чудо, просто хотел попробовать попросить их о помощи, может они смогут отвести меня к жене?

Киани

Магия наполнила шарик, и Луноликий отозвался сразу же. Пропали краски, и его белоснежная фигура тут же встала перед нами. Те же поднятые вверх ветви дерева, лицо, залитое черными слезами, лунные лучи, пронизывающие листья и направляемые ими в ладони запечатанного мага…

Один из духов-защитников соскочил с моего плеча, в его животике был светлый шарик. Он довольно бодро пробежал к застывшему магу и ловко взобрался прямо по нему к его плечам, попробовал утереть его слезы, но у него это плохо получилось, и малыш поднял голову вверх, на ладони, что ловили лунный свет.

Я и мастер Навигал переглянулись, маленькие духи-защитники с интересом наблюдали за своим собратом. Тот упорно стал лезть по белым гладким рукам вверх. Это выглядело мило, упорство, связанное с неуклюжестью формы духа, и все же он добрался до ладоней, и с довольным видом уселся в свете лунных лучей, довольно раскинув ручки.

Несколько лучей вздрогнули, и, казалось, поменяли направление. Было видно, что свет стал более ярким и шел он теперь не от листьев, а от самого человечка, и чем больше света исходило из духа-защитника, тем меньше становился шарик, запечатанный в его теле.

И, когда уходящий свет совсем покинул малыша, он довольно помахал нам ручкой и просто исчез. А весь свет по лучам направился в одну из ветвей, и когда последние лучи исчезли, войдя в листья, те стали опадать вниз.

Отрываясь от ствола дерева, они сворачивались каплей и падали у ног Луноликого, разливаясь мелкой лужицей, и, чем больше листьев падало, тем больше становилось воды у ног запечатанного мага. Последней, сверкающей пыльцой, осыпалась ветка самого дерева, но она не превратилась в воду, а свернулась в форму высокой девушки.

- Лунь, - тихо шепнула она, и ресницы мага дрогнули.

- Маджина, - тихо прошептал он, видимо узнав, кто перед ним.

- Мы теперь будем вместе?

- Да.

- Я рада.

Девушка сложила на груди руки и закрыла глаза, ее тело приобрело прозрачность и стекло к ногам Луноликого. После этого и остальные духи-хранители со светлыми шариками в животиках по очереди стали подниматься в ладони Луноликого, и, отдавая свет запечатанных душ, освобождали мага от тяжкой ноши тяжелых ветвей.

Каждый из членов ковена, что принадлежал секте Лунного света, тепло встречал Луноликого, и, приветствовав главу, опадал у его ног чистой водой. Последним был магистр Холтур. Обернувшись в форму человека, так походившую на его последнее тело, он неожиданно обернулся на нас с мастером и поклонился мне, а потом, встрепенувшись сотней искр, предстал уже в новой молодой форме.

- Прости, что так долго, - прошептал он, смотря уже на главу своего ковена. Тот пошевелился и открыл глаза, с минуту два мага смотрели друг на друга.

- Прости, что заставил страдать, - наконец прошептал Луноликий.

- Мы это заслужили, - ответил магистр, и так же сложив руки на груди, опал в уже довольно приличную лужу вокруг ног застывшего мага.

После этого одна из рук Луноликого смогла опуститься вниз, и он чуть повернул голову, что бы лучше видеть нас.

- Спрашивайте, - белые губы двигались, а в белом нефрите стали угадываться эмоции.

- Позвольте, я первый, - предложил Навигал, я тут же кивнула. Вопросов в моей голове было много, и я не знала, какой задать первым.

- Как вы прокляли свой ковен?

- От всего своего разбитого сердца, - молвил Луноликий. – Тогда я еще не понимал, какую силу приобрел. Но осознав, что мир моей Любимой, ставший также моим – разрушен, очень сильно разозлился. Боль и ненависть всколыхнулись во мне, и я пожелал им нигде не найти покоя, пожалев, что они покинули Эллордию. Энергия проклятья коснулась всех, кто был с нашего родного мира, навсегда лишив души покоя.

- Правильно ли я понимаю, что ваше проклятье запечатало души ваших одно мирян, и не дало им переродиться в новых телах на той же Миоле?

- Да. Я тогда считал, что они просто вернутся к нам домой и никогда больше не смогут покинуть Эллордию, но я не знал, что те, кто умирает в новом мире, остаются в нем на новое перерождение, мое проклятье заточило их на гране миров, навсегда лишив покоя и перерождения.

- Тогда почему души сект Лунного света и Лунной тени отличались и отличаются до сих пор? – Некромант повернул голову и посмотрел на духа-защитника, в животике которого по-прежнему находился серый шарик.

- Это магия переселения. Мы не доверяли ее последователям ковена, только его члены использовали лунные пути, чтобы войти в тела других магов. Это, в свою очередь, нарушило целостность их душ, и проклятье исказилось. Секта Лунного Света сохранила свои тела, но лишилась чистоты перерождения. Попадая на границы между мирами, они тут же сбрасывались в новые тела. Сохраняя при этом память прошлых лет.

Тела Лунных теней были уничтожены, когда маги подселились в сосуды. Вместе с телами они утратили основную часть своей души и вообще потеряли возможность умереть. Проклятье превратило их души в симбиотов, которые могли подселяться в любые тела,  использовать их физические и душевные ресурсы.

Луноликий приложил освободившуюся руку к своей груди и словно вытащил из нее что-то. Присмотревшись, я заметила небольшое сияние, от которого остальные духи-защитники заметно оживились. Это была маленькая искорка. Словно сверкающий бисер, она была крохотная, но яркая. Луноликий просто отпустил ее, и она полетела вниз, казалось, она коснется воды и растает в ней. Но неожиданно духи-защитники рванули со своих мест и стали ее ловить, параллельно стараясь отпихнуть остальных от искорки.

Один из самых ловких малышей высоко подпрыгнул и проглотил искорку, было видно, как она спускается по телу прямо в шарик запечатанной души, и та, прямо на глазах, посветлела и засияла. Малыш засветился белым светом чуть ярче, и довольно полез на тело Луноликого, повторяя все, что до этого делали его собратья. Новый свет потек по лучам обратно