следует повариться в этой среде, чтобы лучшее ее понять. А мне таким заниматься некогда. Экономика и внешняя политика на носу. Реформа армии — лишь дымовая завеса. Но пожалуй, дам товарищам военным напоследок один пинок.

— По моим данным у американцев появилась тенденция в оснащении всех ударных самолётов капсулами РЭБ. Надо продумать заранее меры противодействия.

— Обязательно!

Устинов никак не выказал удивления. Он уже в курсе, что Первый пользуется своими источниками. Но тут же обращается с просьбой не по теме:

— Леонид Ильич, на меня опять вышли египтяне. Просят наше новое ПВО.

— Обойдутся!

— Но…

— Без но. Скажете, что слишком секретное оборудование и пока требуется самим.

— Будут разочарованы.

— Ну и хрен с ними. У нас нет лишних денег на подпитку чужих режимов, товарищ министр обороны. Спасибо за доклад, — встаю и киваю Арико. — Буду ждать итога учений. Сообщите мне, как будете готовы к докладу, пожалуйста.

— Так точно, товарищ Главнокомандующий!

Уже в машине достаю рабочий блокнот. Смотрю график на сегодня. С остальным можно поработать в Заречье.

— Леонид Ильич, Георгий Эммануилович звонил. Срочно просит прибыть в Кремль.

Черт дери, что еще надо Цуканову? Но он просто так беспокоить не будет. Придется ехать в Кремль. Столько внеочередных дел дожидаются! И как настоящий больной насквозь Ильич все успевал?

Дивертисмент:

Загородная резиденция президента США Кэмп-Девид

Линдон Джонсон любил всех людей. И половина из них были женщинами, которых он любил все-таки больше. Его романтические похождения даже не особо прятали от публики. Сейчас же он ненавидел буквально всех. И женщин, и мужчин, и еще больше журналистов. Резким движением налив виски, президент США обернулся к собут… то есть участникам непростого разговора. Сегодня вечером Джонсон пригласил к себе самых заинтересованных в успехе людей. Ему была необходима помощь.

Государственный секретарь Дин Раск пригладил залысину и благосклонно принял в руки скотч многолетней выдержки. Сидящий в кресле пресс-секретарь президента Билл Мойерс на самом деле имел больше влияния, чем положено на такой должности. Частично он занимался тем, что обычно делает глава администрации. Джонсон во всяком случае ему доверял.

— Черт подери, — хорошими манерами президент особо не отличался, многие его называли деревенщиной, — что этот коммунист с бровями от нас хочет? Военные мне всю плешь проели. Требуют разрешить удар по русским кораблям, что везут северным вьетнамцам оружие.

Раск покачал головой:

— Этого ни в коем случае делать нельзя. Тогда Мао точно вступит в игру. Потому что решит, что он следующий.

— Но Советы каждый день сбивают американские самолеты. Гибнут наши летчики!

Госсекретарь пожал плечами:

— Это война, сэр.

Джонсон остановился около Мойерса:

— Билл, скажи ему! Что нам передал через журналистов Брежнев.

Руководитель американского МИДа навострил уши. В последний раз послание было передано через посла в Москве.

Журналист сложил вместе руки:

— Эти слова Брежнев произнес уже после интервью и просил передать мне.

— Билл, черт дери!

— Прости Линдон. Глава Советской России предлагает резко сократить клуб ядерных держав. Он считает, что двух сверхдержав с атомными бомбами для мира достаточно.

Госсекретарь на мгновение выпучил глаза. Политика нового Первого секретаря у него уже в печенках сидела. Вдобавок их странный курс на какой-то «Мир Полудня». Никто из яйцеголовых так внятно и не смог объяснить, что это значит. Кучу драных экспертов по Советской России надо гнать с работы к чертям.

— Дин, что это значит?

Джонсон возвышался над Раском, нетерпеливо ожидая ответа.

— Брежнев предлагает переговоры.

— После всего, что он наговорил? Он пришел в наше посольство в наш национальный праздник, одетый, как ковбой, и потребовал Берлин целиком. Охренеть! Сталин такого себе не позволял.

Госсекретарь привык к донельзя сложной дипломатии и потому ответил нарочито выдержанно:

— Поэтому он и предлагает переговоры, а не войну.

С диванчика подал голос пресс-секретарь:

— Зачем?

— Поделить мир заново.

На Раска долго смотрели, но тот сохранял хладнокровие.

— Ты это серьезно?

— Почему нет? Этот коммунист явно что-то замышляет в своей стране. Одна за другой идут перестановки, в обществе ощущаются новые веяния. Первый секретарь постоянно заявляет, что он близок к народу. В отличие от Сталина он запросто выходит к людям. Даже покушение в Киеве его не остановила. Наша разведка сошла с ума от головной боли. Они потеряли в России массу контактов. А это говорит об ужасающе грамотной работе их контрразведки.

Мойерс вскользь заметил:

— Он опасней для нас, чем дядюшка Джо. Тот был жесток, но отчасти предсказуем.

Джонсон остановил стакан у самого рта:

— Билл, ты так всерьез считаешь?

— Не я, а ребята из аналитики. Он непредсказуем, гнет свою линию без остановки, и по слухам жутко не любит нас.

Президент сделал глоток и задумался:

— Про это я знаю. Как и то, что этот чертов русский готовит реформу армии. Что ему еще мало? Его ракеты и истребители сбивают наших летчиков как мух. А наш корабль для Лунной программы делает проклятый нацист. Русские обогнали нас в космосе! И дьявол дери, черт знает в чем еще. Советы — крайне закрытая страна.

Рас осторожно заметил:

— Тогда, может, нам стоит поговорить с Брежневым?

Джонсон некоторое время смотрел на своих помощников, затем кивнул госсекретарю:

— Переговори с русскими. Лучше переговоры, чем война. Пусть они об этом узнают от тебя. Съезди в Москву, выясни, что они хотят. И покажи, что мы все-таки сильны. И они это чувствуют.

— Берлин?

— Это невозможно! Мы договорились на конференции после войны.

— Тогда не было двух Германий, Линдон. И скажу откровенно: если ядерные бомбы будут только у нас и русских, то нам будет спокойней. Берлин того стоит.

Пресс-секретарь хмыкнул:

— И союзников всегда можно прижать.

Президент посмотрел на обоих и высказался:

— И в самом деле, неплохая идея. Получается, что Брежнев деловой человек и его давление на нас — часть его плана? Посмотрим на его предложения! Если они того стоят, то будем торговаться! Это для нас знакомо, — он глумливо ухмыльнулся. — В отличие от комми!

Глава 6

28 сентября 1965 года. Москва. Совет Министров. НЭМ и ее вдохновители

Вроде и рабочая встреча, а споров и откровенной ругани хватает. Мазуров набычился на стоящих напротив его «ВОИшников». Всесоюзное объединение Информатики при Госплане быстро набирало силу, становясь