Пусть работают — ничего пока ещё не закончилось!

Принц мою помощь принимать не захотел, предпочитая подняться на ноги самостоятельно. Но в то же время последовал моему примеру и свою ментальную атаку прекратил. Так и встали друг перед другом, без слов буравя взглядом.

— Твои братья желали крови и мести, и нам пришлось воевать. Тебе какое дело до моей планеты? — произнёс я, и следом повернулся влево и направился к окну.

Никакого малодушия — действительно хотел снизить градус напряжения. А иначе как договариваться? А уж если с этим всё намертво встанет, то вернуться к противостоянию мы всегда успеем. И уж тогда моя стратегия в корне изменится. Но до этого ещё нужно опробовать дипломатию… Должно выгореть!

Из спальни принца открывался прекрасный вид на сад, тогда как вдали тёплым светом мерцали огни ночного города. Конкретно с этой точки были видны только юго-западные окраины, но как бы там ни было, на мой вкус отсюда открывался более чем красивый и располагающий вид.

— Пока никакого , — несколько беспечно отозвался Грот, впрочем, от былого гонора не осталось и следа.

— Хотелось бы убедиться, что так оно останется навсегда. В таком случае повода для противостояния у нас не будет. Но мне недостаточно только слов, — продолжая смотреть вдаль, промолвил я. — Я прибыл сюда заключить договор, который мы скрепим кровью.

— Исключено , — тут же категорично ответил ящер, предельно раздражённо скривившись от моих слов.

— Придётся, — повернулся я к нему лицом. — Безопасность планеты для нас превыше всего. Будем стараться обеспечить её любой ценой.

Предпоследнее слово я выделил интонацией, заглянув в глаза собеседнику, вместе с тем приказав бесовке сделать аналогичный акцент во время перевода моей речи. Важность момента ощущалась едва ли не физически: либо я добьюсь своего и Грот подпишет нужный документ, либо… либо придётся отправить его на тот свет. Слишком высоки ставки.

Казалось, что наследник буквально непреклонен в своём решении, но неожиданно принц нарушил молчание:

— Составление такого договора займёт немало времени .

— Всё уже готово, — коротко улыбнулся я, и жестом фокусника вытаскивая прямо из воздуха обычную папку для бумаг, протянул ту ящеру. — Прошу ознакомиться. Мы потрудились перевести на ваш язык.

Принц не спешил что-либо принимать из моих рук, уставившись сначала на меня, а затем на бумаги с явным недоверием и долей удивления. Ну ещё бы, со стороны всё это действительно выглядело предельно странно! Подобные документы неделями, если не месяцами, готовятся делегациями с привлечением юристов обеих сторон, утрясаются все разногласия, недочёты и недовольства. После чего, в присутствии свидетелей и, обычно, СМИ, наконец ставятся заветные подписи. Причём я это всё сейчас вкратце и с большими сокращениями описал — на деле оно могло происходить ещё дольше. Если, конечно, речь не шла о безоговорочной капитуляции одной из сторон.

Сегодня же, ввиду диверсионного характера нашей вылазки, у нас возможностей провернуть всё с фанфарами не имелось. Вместо императора, в качестве подписанта и гаранта с нашей стороны — я. Пусть юридически на это и уполномоченное Романовыми лицо, но всё же явно ниже чином своего визави. Помимо этого, договор. Кто согласится подписывать такой важности документ, увидев его впервые в жизни? Только наглухо разбитая и спешно капитулирующая сторона. Талаакская Империя таковой не являлась — это объективный факт, с которым не поспоришь.

Всё это понимал не только я, но и Грот. Знание это отражалось на его лице и вылилось в простой короткий жест: взяв в руки папку, ящер неспешно бросил её на некое подобие журнального стола, стоявшего у простенка между двумя окнами. Следом добавил вслух:

— Мы будем изучать ваше предложение. Позже дадим ответ. На этом наша встреча подходит к концу.

Надо сказать, что гонора у Висхары после произошедшей стычки немного поубавилось. По крайней мере он перестал считать себя чуть ли не богом, полностью контролировавшим происходящую ситуацию. Теперь я для него не таракан, который без разрешения забрался на хозяйскую кухню, а как минимум равный соперник. Вести диалог можно, подчиняться — ни в жизнь.

А между тем, выполнить мое прошение — считай изучить бумаги и их подписать — именно подчинением для наследника престола и ощущалось. И с этим нужно было что-то делать.

— Мы намерены закончить с этим делом до наступления утра и не можем позволить себе уйти без ратификации с вашей стороны, — отрицательно покачав головой, произнёс я, спокойно добавив: — Изучить придется здесь и сейчас. Вызывайте своих советников или писарей. Быстрее начнём — быстрее закончим.

По мере того как моя речь переводилась на зорканский, лицо Висхары менялось. Сначала насмешка с раздражением, затем откровенный гнев.

— Ты и правда думаешь, что я на это пойду⁈

— Буду откровенен, Грот, — не обращая внимания на его интонации, безэмоциональным тоном начал я. — В этих бумагах нет ничего кроме мира. Твоя империя обязуется отказаться от любых посягательств на нашу звёздную систему, планету и расу людей. Не более. Всё детально и просто прописано. Но не стоит думать, что если мы так мало просим, у нас нет возможности взять своё силой, — и следом, сделав шаг прямо к лицу ящера и пронзительно его оглядев, со сталью в голосе добавил: — Не подпишете вы, подпишет другой наследник. Помимо вас, их ещё три имеется.

Намёк был весьма прозрачен: принцы нынче дохли как мухи, и никто сейчас не был способен прийти на помощь будущему императору зорканской расы, если он решит идти на рожон. Но как бы там ни было, одних лишь слов Гроту оказалось недостаточно.

— Смеешь мне угрожать⁈

Это были не просто слова — от тела принца в тот же миг разошлась неконтролируемая волна энергии, вот только мне до неё совершенно не было дела — отмахнулся и не отвёл взгляда. Даже не поморщился.

— Искренне желаю договориться, — ответил, доброжелательно выставив перед собой открытые ладони.

Вторую часть фразы о том, что, если с этим не получится, я готов действовать радикально и агрессивно, придержал при себе — принц и так всё отлично понимал. Моей же целью было обставить ситуацию по возможности так, чтобы он сохранил лицо и после подписания бумаг не таил на меня и наш мир злобу. А между делом, прижми мы его сейчас к полу и под