— Конечно, будут! Он же Картер! Все девчонки любят нас, Картеров. Услышав в его голосе весёлые нотки, я игриво ударяю его по руке. Он не ошибается. Все трое были сердцеедами в моей школе. Все девчонки падали в обморок, стоило им только показаться в коридоре.

Я? Раньше я убегала в другую сторону, когда была рядом с Ноксом. Но я была влюблена в Мэйсона, в основном потому, что он был так добр ко мне.

— Но у всех нас, Картеров, есть одна особенная девушка, которую мы можем назвать своей. — Его голос понижается, когда я делаю глоток.

— Хорошая попытка, Картер. Но, боюсь, тебе придётся постараться лучше. — Я втягиваю жидкость через красную соломинку и вижу, как лёд падает в стакан.

— Как насчёт этого... Иногда я ловлю себя на том, что улыбаюсь без причины, но потом понимаю, что думаю о тебе и твоей улыбке... Ты — единственное, о чём я думаю перед сном и когда просыпаюсь. Так было всегда, Алекс, с тех пор, как я впервые тебя встретил. Ты поселился в моих мыслях. Я не могу избавиться от мыслей о тебе, и, честно говоря, я не хочу, чтобы ты уходил...

В этой комнате полно людей, но я вижу только тебя. Ты — единственный, кто привлёк моё внимание, и теперь, когда ты в моих руках, я намерен удержать тебя. Я влюбился в тебя, потому что ты редкая, загадочная, у тебя самое доброе сердце из всех, кого я знаю, и я тебя уважаю. Алекс, ты — весь мой мир. И с каждым днём я влюбляюсь в тебя всё сильнее.

— Я буду влюбляться в тебя каждый день своей жизни, Алекс, — признался Нокс, и в его голосе прозвучала искренность, от которой у меня забилось сердце. — С того момента, как ты села рядом со мной и ослепительно улыбнулась, я понял. Даже в одиннадцать лет я знал, что ты — та самая.

Его слова были бальзамом для моей души, успокаивали и утешали. Я почувствовала, как к горлу подступает комок, а на глаза наворачиваются слёзы радости. Я изо всех сил сдерживала их, не желая портить момент.

Его взгляд не отрывался от моего, голос был ровным и уверенным. — Я никогда не знала, что ты так ко мне относишься, Нокс, — призналась я едва слышным шепотом. — Я видела, как девчонки в школе бегали за тобой, но никогда не понимала почему. Теперь я понимаю.

«Алекс, ты единственная девушка, к которой я когда-либо испытывал такие чувства. Никто другой не мог сравниться с тобой. В старших классах я был эгоистом, не подпускал к тебе других парней. О тебе всегда говорили в раздевалке...»

Его голос затих, но он не сводил с меня глаз. — Все остальные девушки ничего для меня не значили. Я мог бы разговаривать с любой из них, но в тот момент, когда ты вошла в комнату, моё внимание переключилось на тебя. Я не мог отвести от тебя глаз.

Он сделал паузу, и его взгляд смягчился. — Я жил ради того, чтобы видеть тебя в школе. Когда я видел тебя, у меня был повод для радости. Когда я не видел тебя, я приходил к тебе домой, чтобы хоть мельком взглянуть на тебя. Даже если это была всего лишь секунда.

— Ты такая красивая, Алекс. Меня убивает мысль, что ты мне не веришь. Я самый счастливый человек на свете, потому что ты моя девушка. Ты даже не представляешь.

Он поцеловал меня в висок, и я прижалась к нему, обняв за талию. — Если ты продолжишь говорить мне такие вещи, Картер, я буду выглядеть как чучело! Ты такой милый. Мне тоже повезло, что я могу называть тебя своим парнем.

— Ты знаешь, сколько взглядов я ловлю каждый день? — поддразнила я, но его губы так и оставались прижатыми к моей голове.

— Наверное, столько же, сколько я получаю, когда я с тобой, детка! Его приглушённые слова заставили меня рассмеяться. Ложь. Одна сплошная ложь.

— Это правда. Я вижу, как парни постоянно пялятся на тебя, поэтому я даю им понять, что ты моя и только моя. Так что я тоже получаю недовольные взгляды.

Я покачала головой, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Нокс заказал десерт, чтобы мы разделили его на двоих. Делиться — значит заботиться, верно? К моему удивлению, нам принесли несколько видов тортов и пирогов, каждый из которых был нарезан небольшими кусочками.

При виде них у меня расширились глаза, а сладкоежка внутри меня чуть не пустилась в пляс от радости. Я дала Ноксу кусочек шоколадного торта, его любимого, и заметила пятнышко глазури на его нижней губе. Я наклонилась, поцеловала его и попробовала глазурь на вкус.

— У тебя на губе была глазурь, — прошептала я, высунув язык, чтобы слизать остатки глазури.

— Спасибо. Тогда мне стоит чаще покрывать губы глазурью. Думаю, глазурь — это наше. Сначала это были мамины кексы, а теперь этот торт?

Он взял кусочек пирога с лаймом и угостил меня. Я прикрыла рот рукой, смеясь над его выходками. «А вот кексы твоей мамы! Я бы растолстела, если бы их ела... Но да, глазурь — это по нашей части. Я так хорошо помню тот день. Он начался неплохо, но закончился ужасно».

Я вздохнула, вспоминая тот день. Каким бы странным ни был тот поцелуй, он мне понравился. Но потом мне пришлось пойти с ним за покупками. Мне пришлось терпеть его безразличие. Мне пришлось есть с ним. Мне пришлось терпеть его безразличие.

Тогда я просто сдалась. Я не могла этого сделать. Воспоминания о том дне тяжким грузом легли на моё сердце.

— Эй, я знаю, что не вступился за тебя, Алекс. И должен был. Но я думал, что ты собираешься дать отпор. Потом я увидел твоё лицо, когда мы вышли из машины. Увидев, как ты плачешь, я разрыдался.

— Я не знал, что ты всё ещё чувствительна после разрыва. Я не принял это во внимание, хотя должен был. Прости, что не заступился за тебя. Я пытался сделать…

— Тебе не нужно ничего исправлять, Нокс. Что случилось, то случилось. Ты не можешь изменить прошлое, и уж точно не нужно ничего исправлять передо мной, — перебила я его, и он сосредоточенно посмотрел на меня.

— Детка, я знаю, что ты не считаешь, что я должен это делать, но я должен. Я не могу допустить, чтобы это случилось с тобой снова. Я не хочу видеть, как ты плачешь из-за меня. Никогда. Если ты будешь плакать из-за меня, я буду утешать тебя и бесконечно извиняться.

Я не могла не рассмеяться над его серьёзностью. Его серьёзное выражение лица смягчилось, когда он увидел мою улыбку. — Бесконечно извиняться? — рассмеялась я, качая головой. Он был так наивен в отношениях. В конце концов, это были его первые отношения.

“Да? Разве это не