почувствовав его запах, который всегда вызывал у нее чувство спокойствия и защищенности. — Никогда не переставала любить… Пожалуйста, Эдвард… Ты очень нужен мне… Я не смогу без тебя жить… Не смогу…

Напрочь забыв обо всех обидах, Наталия не скрывает своих настоящих чувств, говоря о них совершенно открыто. И она не сдерживает желание проявить любовь к Эдварду: гладит, обнимает, прижимает к себе и даже целует. Как, например, сейчас, когда она, приложив руку к его щеке, оставляет на его побледневших, но очень мягких губах парочку нежных поцелуев.

— Люблю … — дрожащим голосом произносит Наталия. — Несмотря ни на что… Ты – лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни… Самое лучшее…

Тихонько шмыгая носом, Наталия аккуратно кладет голову Эдварда к себе на колени, дрожащими руками нежно гладит ему лицо и пропускает пальцы через всклокоченные и запачканные землей, но все еще мягкими словно шелк черные волосы, что слишком сильно выделяются на фоне его мертвецки бледной кожи лица.

— Прошу тебя, не умирай… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, всерьез начав верить, что Эдвард уже мертв, и нежно целует его в лоб. — Я не переживу этого… Любовь моя…

Пока Наталия молится всем богам о том, чтобы Эдвард остался жив, немного уставшие и здорово побитые Эрик и Юджин стоят в стороне и наблюдают за происходящим, опасаясь, что этот удар может стать фатальным для племянника Майкла.

— Слышь, Браун, а ты не слишком сильно долбанул его башкой об стенку? — опасается Юджин. — Ведь Майкл нам голову снимет с плеч, если этот мальчишка умрет! Он ведь не просил убивать этого щенка, ему нужна только лишь эта девчонка!

— Не трусь, Уэйнрайт, — хмуро бросает Эрик, скрестив руки на груди. — Если Эдди сдохнет – я постараюсь убедить Майкла в том, что так будет лучше. Этот сопляк только мешает ему покончить со всеми МакКлайфами. А раз он сдохнет, то у шефа будет меньше проблем.

— Ну не знаю… Ведь Майкл так хотел натравить этого щенка на МакКлайфа и заставить его грохнуть того парня. Ты лишишь его удовольствия, если твой удар приведет к летальному исходу.

— Да все будет нормально с этим куском дерьма! У Локхарта и так в запасе куча жизней и крепкая башка. Это непотопляемое говно!

— И это говно очень сильно бьет, — отмечает Юджин, массируя свою руку, которая сильно побаливает после многократных ударов Эдварда. — У меня все руки и ноги болят после его ударов… И яйца тоже…

— Здесь я тобой согласен, ибо и сам едва ползаю. — Эрик резко выдыхает и хитро улыбается. — Но зато мы устранили этого мудака и теперь можем спокойно забрать эту девчонку. Нам никто не помешает, а у нее не хватит силенок дубасить нас так, как ее бывший.

— А что будем делать с этим щенком? Надо узнать, жива ли эта падла!

— Уведи девчонку, а я попробую нащупать у него пульс.

— Увести девчонку… — слегка хмурится Юджин и переводит взгляд на Наталию, безутешно плачущая над обмякшим бледным телом бессознательного Эдварда, поглаживающая его лицо, испачканное кровью, что идет из носа и уголков рта, и нежно целующая его губы, которые приобретают синеватый оттенок. — Это будет непросто … Она прилипла к нему, как жвачка – к столу. Если и увезем ее отсюда, то только вместе с тушкой этого щенка.

— Ты сможешь сделать это! — Эрик хлопает по плечу Юджина. — И думаю, что нам не остается ничего другого, кроме как вырубить ее на некоторое время, чтобы спокойно довести до дома шефа.

— Э-э-э… Только не вздумай херачить ее башкой об стенку, — ужасается Юджин. — Если у этого недоразвитого щенка башка крепкая, как орешек, то эта может мгновенно откинуть кони. И тогда Майклу нечем будем шантажировать этого ублюдка и ее друзей. И я не смогу поразвлечься, когда шеф отдаст ее в мои руки и позволит мне сделать с ней все что угодно до ее неизбежной смерти.

— Нет-нет, с ней этого делать нельзя. У меня есть кое-что более эффективное. — Эрик с хитрой улыбкой достает из кармана своей куртки небольшой пузырек и чистый носовой платок серого цвета. — А если это окажется недостаточно, то у меня с собой еще есть лошадиная доза сильнодействующего успокоительного, которое мне дала Кэтрин. Один маленький укольчик – и она будет овощем еще несколько часов. Может, ты даже сможешь немного поразвлечься с ней, пока она не будет осознавать происходящее.

— Отлично! — с хитрой улыбкой радостно потирает руки Юджин. — Ты просто красавчик, Браун!

Пока Юджин и Эрик обсуждают свои планы, Наталия все также продолжает находиться рядом с бессознательным, холодным и бледным Эдвардом, лицо которого размазано кровью, что до сих пор идет из носа и уголков рта чуть более сильным потоком. Ей все еще кажется, что ее бывший возлюбленный умер после такого сильного удара головой. Девушка лишь спустя некоторое время догадывается проверить пульс на запястье и шее мужчины. И Наталии с трудом удается нащупать очень слабый пульс, который лучше чувствуется у него на шее.

— Боже… — со слезами на глазах шепчет Наталия. — Пульс есть… Он еще живой ! Я могу чувствовать, как бьется его сердце! Господи, спасибо Тебе! Спасибо большое… Я не хочу, чтобы он умер. Не хочу потерять того, кого люблю.

Наталия осторожно гладит Эдварду лицо и голову обеими руками, что испачканы его кровью, нежно целует его в лоб и губы, задирает голову к небу и смотрит на него своими мокрыми красными глазами, взяв мужчину за руку и кончиками пальцами гладя его запястье.

— Пожалуйста, пусть с Эдвардом все будет хорошо! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия и тихо шмыгает носом. — Хоть бы здесь оказался кто-то, кто смог бы помочь ему прийти в себя. Пусть сообщники Майкла уйдут отсюда и позволят мне самой отвести Эдварда к себе домой или в больницу. Господи, прошу Тебя, помоги мне! Я не хочу потерять этого человека! Ни сейчас, ни когда-либо! Он очень многое для меня значит, и я безумно люблю его, несмотря ни на что. Я не имею права потерять его уже навсегда! Не имею! Я должна