отступать! У мессенцев появился мудрый и отважный полководец. И сами мессенцы сражались не щадя жизни. А спартанцы, как раз, стали пугаться грозной славы нового мессенского вождя. И, что делать?

В те милые времена подобные вопросы люди сами не решали. Они задавали их богам. И, по обычаям тех времён, специальный гонец из Спарты помчался в Дельфы к дельфийскому оракулу с богатыми дарами. И с вопросом: «Что делать?». Ответ оракула гласил: «Призвать в советники афинянина».

- Упс! – подумали наверное обалдевшие спартанцы, но спорить с богами не посмели. И отправили очередного гонца, но уже в Афины.

В Афинах крепко задумались. Нет, не над тем, выполнять ли волю богов. Как это, не выполнять? Вы что, с ума сошли? Нет, выполнять надо, но… как? В ответе богов, как обычно, ничего конкретного не было! Отправить в Спарту умного стратега? А сами с кем останемся? Отправить прославленного героя? А кто будет защищать Афины? Короче, хитрозадые афиняне решили отправить в Спарту человека, который им самим не нужен. И выбор пал на некоего Тиртея, который учил детей грамоте. Ко всему прочему, этот Тиртей был ещё и хромым. В общем, получите и не жалуйтесь! Мы повеление богов выполнили, а дальше сами-сами-сами!.. Так думали афиняне. И… просчитались!

Во-первых, Тиртей очень серьёзно отнёсся к поручению. А как же! Воля богов! И перевёз в Спарту всю семью. Насовсем. Во-вторых, этот Тиртей оказался талантливым поэтом. Он сочинял песни, которые поднимали боевой дух спартанцев, вдохновляли их на бой. И спартанцы воспряли! Они забыли поражения, которые нанесли им мессенцы. Они шли в бой с песнями Тиртея на устах и не знали страха.

И, представьте себе, ход войны переломился! Спартанцы вновь покорили Мессению! Но теперь бедным мессенцам пришлось ещё хуже. Спартанцы сделали их рабами-илотами. И отбирали уже не половину урожая, а всё, что хотели.

Нет, потом мессенцы снова восстали, но это уже другая история. Я вспомнила про Тиртея[17] и поехала искать певца среди гномов. А певец продолжал громогласно:

- Даже если дождь и град,

Я девчонкам очень рад,

Потому что без девчонок не идут дела на лад!

Грубый хохот окружающих показывал, что песня им по душе. Ага, вот и он!

- Профессор Флик?! – я чуть не свалилась с коня от изумления.

- Фаська? – седовласый профессор поднял на меня взгляд, – У тебя фопросы?

- О, да!!! – ошарашенно подтвердила я, – Можно вас в сторонку, на минутку?

- Конефно! – Флик шагнул в сторону и мы вместе проводили взглядом отряд, мерно прошагавший мимо нас, – Фто слуфилось?

- Это вы сейчас пели, профессор? – не выдержала я.

- Да, – спокойно кивнул своей шевелюрой-одуванчиком Флик.

- Но, как?!

- Фидишь ли, Фаська, – потупился профессор, – дело ф том, что когда я пою, у меня дикфия чистая, а когда гофорю… ох, я порой сам сефя не понифаю!

- Ага!

У меня мелькнула мысль. Даже две. Первая, это что проблема профессора не связана с физическими изъянами. Раз так чисто распевает песенки. А связана, поди-ка, с нервным срывом, вероятно в подростковом возрасте. Бывает нервное заикание, вот и здесь что-то похожее. Наверное. А другая мысль, а что если профессор получит вторую сущность? Вот, прямо сейчас? Может, он перестанет шепелявить и картавить?

- Скажите, профессор, – осторожно спросила я, – Если бы вы не были гномом, кем бы вы хотели быть? Из реликтовых рас?

- Мофет, феей? – развеселился Флик, – Тогда я наколдофал бы себе прафильную речь! Был бы подарок для студентоф!

- Закройте глаза, – попросила я, – И протяните руки вперёд. Я досчитаю до пяти, и у вас будет чистая речь. И ещё, вы будете чуточку феей, профессор! Готовы? Четыре, пять! Открывайте глаза!

- А где же один, два, три? – засмеялся профессор и тут же замер, приложив ладонь ко рту, – Я что? Я выговорил это без ошибок? Один… два… три… Ну, да! У меня получилось! Васька! У меня получилось!

- Рада за вас, – облегчённо выдохнула я, – А поговорить я хотела вот о чём…

И я рассказала ему про хромого Тиртея.

- А как же! – очень серьёзно ответил Флик, – Я так и делаю. Я уже спел две патриотические песни: «Реликтовые, нас не победить!» и «Врага поднимем на копьё!». Только, видишь ли, Васенька, одни патриотические песни петь тоже неправильно. Нужно чередовать. Это я ещё со времён Кантуньской битвы усвоил. Блин! Даже самому не верится, что говорю так чисто!

- Вы успокоили меня, – пожала я профессору руку, – Пойте! Вдохновляйте бойцов!

- Непременно! – заверил меня профессор.

- А может, это и впрямь, третий богатырь? – подумала я, глядя в спину профессору, бросившемуся догонять гномий отряд.

Глава 7

- Какая там у нас дальше глава? – приоткрыл левый глаз Гарик.

- Седьмая, – растерялся Фунтик, – А ты, что, забыл?

- Уже шесть написано! – Гарик пустил к потолку струю табачного дыма, – А не устроить ли нам перекур?

- Ты уже куришь… зараза! – закашлялся Фунтик.

- Я имел в виду перерыв между написанием очередной главы, – пояснил Гарик, – На недельку?

- С ума сбрендил? – обомлел Фунтик, – Читатели проду ждут, а он: «перекур»!

- Ну, очень не хочется продолжать! – признался Гарик.

- Почему?!!