class="p1">Гримм сглотнул. Всё-таки отшатнулся назад, не выдержав давления свенги.

— Ты снимай, не останавливайся, — добавила Тогра, скаля зубы. — Может премию какую получишь потом. Посмертно.

Орк продолжал снимать. Надо отдать ему должное — он быстро взял себя в руки. Отступил на три шага от Тогры, поднял камеру и заговорил в объектив тем самым хрипловатым голосом, который так хорошо звучал в записи.

Только вот руки у него дрожали. Что было заметно каждому, кто умел наблюдать. Включая Арину.

— Чат, обратите внимание, — сказала она в свою камеру, не повышая голоса. — Наш коллега по цеху продолжает вещать. Похвальная стойкость. Правда, стабилизатор уже не справляется — видите, картинка плывёт? Это не ветер, народ. Это нервы. Одна орчанка пообещала ему кинжал в задницу, и профессионал дрогнул.

Гримм дёрнулся, услышав её слова. Попытался выпрямиться, расправив плечи. Но хватило его ненадолго — под взглядом Тогры тут же сдулся.

Толпа — зверь странный. Она любит сильных. И презирает тех, кто прячется за спинами стариков. Я видел, как менялись лица даргов вокруг. Гримм и раньше не пользовался большой популярностью. Теперь же его вовсе начинали презирать.

Он попытался перехватить инициативу. Развернул камеру на толпу, начал комментировать — что-то про «настоящих даргов», «корни» и «предательство крови». Арина не перебивала. Она делала хуже — комментировала его слова, перемежая их с иными фактами.

— Обратите внимание на технику, — говорила она в камеру. — Стабилизатор профессиональный, тысяч за восемьдесят. Куртка — брендовая, я таких и в Царьграде не видела. Борец за чистоту корней приехал из города с дорогущим оборудованием рассказывать диким даргам, как быть дикими даргами. Ирония, чат. Чистая, незамутнённая ирония.

Гримм стиснул зубы. Он может и рад был ответить, но явно не знал, чем. Потому как против такого, аргументов у свенга не имелось.

В какой-то момент Гримм попросту нырнул в гущу громадных орков, сразу же скрывшись за их спинами.

Ну вот и всё. Шоу закончилось. Началась политика. Местная и беспощадная. Лицо которой сейчас смотрело прямо на меня.

Торвак. Тот самый. Который защитил Гримма. Он не ушёл после стычки с Тогрой, и не вмешивался в разборку между свенгом и Ариной. Просто стоял и смотрел. Молча. Оценивающе. Так смотрят на лошадь перед покупкой — не враждебно, но и без тепла.

Вокруг нас шумела толпа, трещали костры, Гоша что-то бубнил за спиной — но всё это отодвинулось на второй план. Осталось только это — два дарга друг напротив друга. Один — пришлый, с правом победителя. Второй — местный, с весом десятилетий.

Он заговорил первым.

На даргском наречии. Старом, рублёном языке, который я сейчас понимал исключительно за счёт медальона. Язык кланов. Язык, на котором не просят — на нём требуют или приговаривают. Без него нечего и думать взять под свою власть любую из консервативных общин.

— Ты пришёл на землю, которая помнит твою кровь, — прогудел седой гигант. — Я — Торвак. Держу огонь очага. Говорю от имени тех, кто здесь.

— Чат, они перешли на даргское наречие, — тихо сказала Арина. Она стояла чуть в стороне, снимая нас обоих в профиль. — Старый диалект. Ритуальный обмен фразами по ходу. Переводчика не будет, но вы можете у себя любой сервис открыть и врубить запись.

«Держу огонь очага». Ритуальная формула. Передо мной был временный управляющий. Тот, кто поддерживает жизнь общины, пока не явится настоящий лидер.

Торвак не торопился. Ему было некуда — за спиной сотни даргов и вся мощь традиций. Он при любом раскладе останется при своём.

— Зачем пришёл, убийца вождя? — произнёс он.

— Забрать своё, — отрезал я. — Кровь Бараза — моя кровь. Я положил его в землю. Большой стол пуст. Я пришёл сесть за него.

Слова падали тяжело, как камни. Короткие фразы. Рублёные. Без украшений или дипломатии. Даргские ритуалы — они про другое.

По толпе пронёсся выдох. Сотни голов качнулись. Сказать это вслух, здесь, в его доме, перед его людьми — было всё равно что бросить факел в сухую траву.

Торвак не дрогнул.

— Твоя кожа гладкая. Твои слова пахнут империей, — пророкотал он.

— Не тебе говорить об этом, — выплюнул я слова. — Не тому, кто живёт внутри стен, потому что ему так велели.

Толпа вокруг качнулась. Загудела. Не понравились им мои слова. Вот прямо совсем. Даже Торвак стиснул зубы.

— Вече, — объявил он. — Через двадцать минут. Каждый соберётся, чтобы сказать своё слово.

Во всю глотку озвучив фразы, снова посмотрел на меня.

— Салр ждёт, — пророкотал он. — Идём.

Салр. Главный зал. Сердце общины. Место, где собирается совет и решаются споры. Именно там вожди принимают клятвы и там же их порой хоронят — в тех кланах, где предпочитают не сжигать останки лидеров. Длинное бревенчатое здание за кострами — приземистое, массивное, с дымовыми отверстиями в крыше и шаманскими печатями на каждом бревне.

— Чат, нас приглашают в салр, — сказала Арина, поймав слово. — Главный зал общины. Что-то вроде ратуши, только из брёвен. Собрание через двадцать минут. Оставайтесь с нами.

— Ну что, шеф, — тихо сказал Гоша, поправляя фуражку. — Надеюсь, там подают не только сырое мясо.

— Арина, — бросил я через плечо. — Стрим не выключать. Если нас там решат зарезать, пусть мир видит это в прямом эфире.

— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ещё и тег успею поставить. «Героическая гибель».

Глава XX

Салр изнутри напоминал утробу зверя. Тёмную, пропахшую дымом, смолой, старыми шкурами и застарелой кровью.

Свет давал только очаг — длинная каменная яма в центре зала, где горели кажется целые брёвна. Потолок уходил вверх метров на пять, теряясь в дыму. Вдоль стен — лавки, вырубленные из цельных стволов. На стенах — оружие. Топоры, мечи, щиты, копья. Между ними — шаманские печати.

В дальнем конце зала, на возвышении — кресло вождя. Пустое. Массивное, вырезанное из камня с подлокотниками в форме медвежьих голов. Трон Бараза. Мой — если верить праву крови.

Пока на нём никто не сидел.

Торвак занял место справа от кресла. Стоя. Не садясь. Его приближённые — четверо седых даргов, каждый размером с платяной шкаф — выстроились вдоль стены. Как мебель. Очень большая, внимательная и крайне опасная мебель.

Моя группа расположилась рядом. Гоша привалился к опорному столбу, сложив руки на груди. Сорк стоял рядом, с полностью невозмутимым видом. Тогра и Айша заняли позиции по бокам, держа руки около оружия. Пикс сел на лавку и достал планшет. Феликс прижался к стене и старался занимать как можно меньше места.

Арина замерла справа от меня. Стрим ей пришлось вырубить