мастером-артефактором, изготавливающим предметы на продажу, тебе не быть, сама понимаешь — эстетическая сторона подкачала. А вот для личного пользования делать вещи сможешь. Будет желание, на факультатив приходи.

— Спасибо, — искренне обрадовалась девушка. Свои художественные способности она оценивала адекватно, потому по-настоящему приятно поразилась тому, что смогла сделать артефакт. Ну и пусть неказистый, зато работающий! Для себя-то! Руки буквально чесались от желания попробовать шкатулку в действии. Янка слазила в сумку за тетрадкой по лекарскому делу и поднесла конспекты к откинутой крышке. Почти тут же девушка ощутила тягу, даже более мощную, чем в маленьком медальоне-хране, и выпустила вещь из рук. Тетрадь уютно устроилась на дне шкатулки. Чуток подождав, мастерица сунула пальцы внутрь и вытащила конспекты назад.

«Получилось! Получилось! Получилось!» — возликовала девушка.

Уж сколько раз она видела, как творят магию другие студенты, и нет, не завидовала, конечно, а просто очень хотела и сама сделать хоть что-нибудь более волшебное и осязаемое, чем заполнение энергией листа Игиды или приговор. И вот наконец она САМА сделала по-настоящему волшебную вещь, которая будет работать даже на Земле!

Довольная улыбка не сходила с лица Янки еще несколько минут. Из мечтательного состояния ее выдернули особо громкие слова декана, прежде вполголоса беседовавшего с каждым из студентов по поводу сотворенного артефакта или попытки сотворения такового:

— Мне нужно в личную лабораторию. До конца занятия те, у кого получились артефакты, могут попробовать повторить попытку, остальным в мое отсутствие рекомендую заняться повторением теории. Кто не уберет за собой рабочее место — отправится драить площадь.

Озвучив задания и угрозы, мастер умчался. Если судить по расовым способностям дэора к сотворению дублей, не так уж ему и нужно было в лабораторию, а вот проверить в очередной раз своих студентов на вшивость — это всегда пожалуйста. К примеру, Гад вполне мог поставить очередной натурный эксперимент на тему «как распорядятся условно свободным временем урока третьекурсники».

Разумеется, не успела за деканом захлопнуться дверь, как народ загудел, обсуждая вовсе не свои успехи в сотворении шкатулок-хранов. Им-то, привычным к магии, выросшим с ней, происходящее было не в диковинку. Куда больше студентов волновало внезапно подтвердившееся родство Ириаль и Юнины.

— Кто бы мог подумать! Вампирша и эльфийка! — ахала Тита, привычно закатывая выпуклые глаза.

— А они похожи, — задумчиво делилась своими соображениями Ольса. — Разрез глаз, форма губ, только у Ириаль уголки вечно книзу опушены, а Юнина улыбается.

— Да что тут сомневаться-то! — глумливо хихикал Машьелис. — Если их папаша светлый Лойтарэль, то у девчонок четверть академии в родственниках оказаться может!

— Ты знаешь их папу? — удивилась осведомленности дракончика Янка, позабыв про свои планы на создание второго артефакта.

— Кто ж его не знает? Знаменитый маг-менестрель! Его песни-иллюзии разбили не одно сердце. Ловелас, красавчик, талант — сочетание для женского пола убойное, — в свою очередь почти удивился Янкиному неведению дракончик, потом вспомнил, что подруга — житель техномира, куда на гастрольный тур ни один светлый эльф не заглянет ни за какие деньги, и только рукой махнул. — Как в Дрейгальте выступать будет, сходим, послушаем.

— Он хоть и бабник, но талант! — уважительно согласился Хагорсон, шкатулку которого Гад одобрил так же условно, как и творение напарницы. Кайрай, чье изделие было удостоено похвалы, тряхнул ушами, да и остальные поддержали резолюцию тролля согласным гулом.

Из всех третьекурсников о сердцееде-менестреле, оказывается, не ведала только Янка. Может, потому Ириаль помалкивала об имени отца?

Теперь вместо творения артефактов и уборки ребята наперебой принялись просвещать однокурсницу, вываливая на нее подробности биографии лучезарного Лойтарэля. Знаменитость еще в юношеские годы то ли прокляли, то ли благословили (тут мнение публики разнилось) не только на любвеобильность, а и на изрядную плодовитость, эльфийской расе не свойственную. Потому детишек разных рас, полов и возрастов у сладкоголосого менестреля по всем мирам подрастало изрядное количество. Обсудив блудливый талант, студенты стали строить предположения о том, как девчата будут общаться с отцом и друг с другом. Между прочим, сестричек пока дружно решили ни о чем не спрашивать, чтобы не нарваться на агрессию Ириаль или слезы Юнины.

Удар колокола застал студентов в разгар беседы, так что убираться, переодеваться, затем быстренько перекусывать, чем силаторх послал, и отправляться к суровому мастеру Ясмеру на его технологию третьекурсникам пришлось в ускоренном темпе.

У мастера для ребят на сегодня было припасено нечто особенное. Студенты только успели рассесться по местам и выслушать интригующее сообщение об изменении плана занятия, как в дверь постучали.

— Войдите, — спокойно разрешил мужчина, чем четко продемонстрировал разницу в отношении к предметам. На основы Мироздания он опоздавших не пускал категорически, на историю Игиды пускал очень неохотно, а сейчас остался совершенно спокойным.

В коридоре завозились, зашумели, и в распахнутую створку ввалился клубок из четырех тел. Ириаль, Картен и Пит не поделили между собой право первыми войти в аудиторию, а бедная Юнина оказалась на пути амбиций и не успела вовремя отступить. Причем голубокожий носитель хаоса и капризный сирен выглядели изрядно подкопченными и измотанными, а вампирша просто злой. Парни упирали на то, что валятся с ног после работы над пророчеством, и их можно было бы пропустить к стульям первыми, а Ириаль принципиально не собиралась никого пропускать в силу природной вредности!

— Можете полежать, — «великодушно» разрешил хулиганам Ясмер, — садиться не стоит, потому что сейчас мы все отправимся в зал медитаций к мастеру Тайсе.

Лежать даже самые усталые студенты почему-то не захотели. Возможно, решили, что под строгим оком лектора не смогут расположиться на полу с должным комфортом, а может, побоялись, что с Ясмера станется в профилактических целях провести остальную группу по их поверженным телам. Так что весь курс довольно дружно построился и потопал наверх, в зал медитаций.

Конечно, Цицелир — синеволосая «звезда» блюстителей — решил воспользоваться вынужденной паузой в занятии для прославления себя любимого. Сирен принялся в красках расписывать личные заслуги в исполнении важнейшего пророчества, дающего надежду целому миру. Сегодня никто иной как «скромный ОН» и его ничтожный напарник заодно охраняли опустевшее гнездо великой птицы на великой скале, согревая яйцо пламенем неугасимого костра, чтобы в назначенный час на вершину поднялся субъект пророчества и обрел в птенце легендарной птицы помощника для спасения целого мира.

В общем, если говорить менее выспренним языком, Картен как неплохой огненный маг в поте лица грел живым огнем скорлупу, исполняя роль инкубатора, а Цицелир как водное создание с переменным успехом не давал огню начисто пожечь все вокруг. Так ребята развлекались чуть ли не полдня. Куда делась мама-наседка гигантского яйца, студенты вопросом не