долг, и он отпустил их. Однако им было, что рассказать полиции. В общем, анонимка превратилась в настоящее заявление…

– То есть, его теперь ждёт тюрьма? – с надеждой спрашиваю я.

– Ну, если его поймают, – пожимает плечами Лев. – Это не так просто, ведь он теперь знает, что полиция заинтересовалась им. Когда я уезжал, они схватили двоих, но среди них точно не было Тао. Я же в этот момент только думал о том, чтобы доставить вас в больницу. Чем сейчас и занимаюсь.

Я смотрю на рану Марата, и у меня подкатывает тошнота к горлу. Кровь остановилась, но пуля зашла глубоко. Мне становится его так жалко.

Вскоре Лев тормозит, и я вижу в лобовое стекло большое серое здание. Он помогает выбраться Марату, который от каждого движения шумно выдыхает.

К нам подбегают двое мужчин в белых костюмах и укладывают Марата на каталку.

Я стараюсь поспевать за ними, но в больнице меня останавливает грозного вида женщина. Она что-то басит на вьетнамском, но видя, что я не понимаю, переходит на ломанный английский:

– Нельзя туда! Мы его лечить. Вы ждать здесь! – и показывает на кожаный диван возле дверей с надписью "Операционная".

Я растерянно смотрю, как Марата всего в крови увозят за эту дверь. Наступает тишина.

– Катя, давай присядем! – ко мне подбегает Лев.

Заторможено киваю головой и усаживаюсь на диван. Здесь приятно поддувает кондиционер. Прикрываю руками глаза и пытаюсь сосредоточиться на шуме в операционной.

– Тебя бы тоже врачу показать. Твои колени, мягко говоря, не в лучшем виде… Да, и обморок… – замечает Лев.

– Ерунда, – отвечаю я.

Всё, что мне сейчас нужно, это знать, что с Маратом всё будет хорошо. Я слышу где-то за дверью приглушенные звуки датчиков сердцебиения. Сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

– Нет, не ерунда. Сейчас я позову кого-нибудь.

Лев подходит к регистратуре, оставаясь в моём поле зрения. С интересом рассматриваю приятеля Марата. Да, он симпатичный, высокий, немного худощавый, но физически крепкий. Я бы даже назвала его привлекательным, если бы моё сердце не было занято Маратом.

Через пять минут Лев возвращается в сопровождении медсестры. Она приветствует меня, и производит обработку ран прямо в коридоре. Затем она забинтовывает мне обе коленки и оставляет дальше ожидать известий.

Снова возвращается волнение. Страх, что Марат потерял слишком много крови. Почему так долго никто не появляется?!

Наконец, спустя час дверь раскрывается, и к нам выходит та самая грозная женщина.

– Всё в порядке! Пулю вытащили. Мужчина скоро очнётся.

Я облегчённо выдыхаю. Хочется бежать к нему. Обнять. Уткнуться в его грудь.

– Можно к нему? – спрашивает Лев.

– Да. Но скоро должна приехать полиция на огнестрельное ранение. Вам нужно будет дать показания…

Нас провожают в палату к Марату. Он уже начал приходить в себя. Сонно открывает глаза. Увидев нас, он легонько улыбается.

– Сказали, что лучше остаться здесь на ночь. Но я хочу уехать, как можно быстрее… – вялым голосом говорит Марат.

– Мамаев, опять в героя играешь? Раз сказали, то нужно остаться, – ворчит Лев. – Тем более, полиция сейчас явится.

– Дадим показания, и уедем, – упрямо твердит Марат.

Полиция приезжает быстро. С ними русский переводчик. Это несколько облегчает весь процесс опроса. Но мне всё равно очень некомфортно. Стыдно, рассказывать всё. Марат берёт мою руку. Успокаивает.

Я немного расслабляюсь, и начинаю отвечать на вопросы полицейского. К моему удивлению, он не спрашивает никаких подробностей. Его больше волнует дата моего похищения и длительность нахождения в плену.

Когда он узнаёт, что меня удерживали всего три дня, то возникает ощущение, что ко мне и вовсе теряют интерес. Ну да, подумаешь, белую девушку держали в неволе несколько дней…

Полицейский уходит, и Марат злобно ругается:

– Сволочь! Видно, что ему плевать на нас. Для галочки приехал.

– Я тебе говорил про это, – произносит Лев. – Им плевать на туристов. Повезло, что в деле фигурируют девушки-азиатки. Из-за них полиция будет вести следствие.

– Надо валить, – говорит Марат и начинает вставать.

– Ты же только после операции! – восклицаю я.

– Вот, поэтому мне нужна домашняя обстановка. Лев, у тебя такая имеется?

– Ну, не совсем домашняя. Холостяцкая берлога! – улыбается Лев.

– Пойдёт, – отмахивается Марат и пробует встать на больную ногу.

– Ты в своём уме?! – вскакивает с места Лев. – Сиди, я сейчас попрошу передвижное кресло…

Он уходит. А я внимательно смотрю на Марата. Он такой бледный, но всё равно красивый.

– Испугалась, мелкая? – подмигивает мне.

– Да. Рада, что с тобой всё хорошо…

Подхожу и склоняюсь над ним. Легонько целую в губы. Успеваю подняться как раз в тот момент, когда заходит Лев. Перед собой он катит кресло, а за его спиной семенят три врача.

– Они оооочень недовольны твоим поведением, – тихо говорит Лев, показывая на них.

Мы выходим из больницы под громкое ворчание медиков. Пришлось Марату подписать стопку отказов, прежде чем нас отпустили. Лев пересаживает Марата в машину на переднее сиденье и отвозит кресло обратно к больнице. Я усаживаюсь сзади.

Мы трогаемся и быстро покидаем центр города. Едем всё дальше в сторону моря. Начинаю уже засыпать, но тут Лев заглушает мотор.

Выхожу из машины и с восторгом оглядываю красивый ухоженный дом. Огромное здание и очень большой участок. Это настоящая вилла.

– Ничего себе, Ярцев, какое ты себе жилище оттяпал! – восхищается Марат, когда Лев помогает ему вылезти из автомобиля.

– Да, эту виллу я арендую. Мой начальник ни в чём мне не отказывает! – хвастается Лев.

– Неудивительно, – усмехается Марат. – За твои мозги нисколько не жалко отдать…

Марат с помощью Льва на одной ноге прыгает к дому. Внутри всё также шикарно, как и снаружи. Просторные комнаты. Современный интерьер. Все функции умного дома.

– Вам, наверное, лучше немного отдохнуть и привести себя в порядок, пока готовят ужин, – говорит Лев.

"Ничего себе, – думаю. – У него и повар есть!"

– Катя, можешь выбирать себе любую комнату! – Лев указывает рукой в сторону нескольких закрытых дверей. – А тебя, Марат, я, наверное, устрою в соседнюю с моей комнатой. А то далеко ты не допрыгаешь…

– Нет, нам с Катей нужна общая комната, – твёрдо объявляет Марат.

На несколько секунд Лев замолкает, удивлённо переводя взгляд то на меня,