на обсуждение со своими союзниками по антиасадовской коалиции: давайте мы введём войска в Северную Сирию, где проживают эти самые туркмены, и создадим там двадцатимильную зону безопасности, где беженцы могут прятаться от ударов авиации Асада.

Дмитрий Пучков: А через эту зону можно будет из Катара трубу провести?

Александр Сотниченко: Нет, трубу там провести нельзя будет. Но в этой зоне, во-первых, можно держать сирийских беженцев, чтобы они не кошмарили турецкое население, а, во-вторых, там можно разместить базы по подготовке боевиков. Вроде как и не на Турецкой территории, всё в Сирии. Тем не менее турки говорили тогда, что будут сбивать любой самолёт, который над этими зонами будет летать, и, разумеется, армию Асада туда тоже не допустят.

Но не вышло. В том числе благодаря противодействию России, да и западники не очень поддержали эту идею, потому что это фактически вторжение на территорию суверенного государства. Подобная программа была у турок вместе с Хуссейном. Поскольку те и другие сражались против курдов, у них был договор между двумя суверенными государствами, что турки могут размещать свои блок-посты на иракской территории. Но это всё-таки с разрешения Хуссейна было, а здесь у Асада никто не спрашивает, поэтому это было бы явным нарушением суверенитета страны.

И вторая идея — это использование турецких войск для борьбы с сирийскими курдами. Это вообще отдельная история. В Сирии помимо кучи равных народов проживают ещё курды. Их более полутора миллионов человек. Они проживают на севере страны в двух больших анклавах. Один маленький, Африн, на западе. Другой — большой, длинный, от Кабаны до Камышлы, на востоке. Курды там очень близки этнически к турецким курдам. В Турции курдов пятнадцать миллионов. Курды Турции очень светские, среди них распространены идеи автономии в составе Турции, что никак не принимается турецким руководством.

Надо сказать, что Эрдоган в своё время сделал очень много для решения курдского вопроса. Разрешил использование курдского языка, было открыто курдское телевидение, экономически развивал юго-восток страны.

Дмитрий Пучков: А раньше, надо понимать, не было ни школ на своём языке, ни культуры, ни телевидения, ни радио, ничего?

Александр Сотниченко: Там был полный кошмар.

Дмитрий Пучков: Пятнадцать миллионов человек!

Александр Сотниченко: Да. Когда Мустафа Кемаль Ататюрк создавал Турецкую республику — а он был националист — у него был лозунг «Турция для турок». Курды там предусмотрены не были. Поэтому для них создали идею, что они вообще не курды. Курдов таких нет. А они суть горные турки, утратившие свой язык.

Дмитрий Пучков: Опять мне это что-то напоминает!

Александр Сотниченко: При том, что курдский язык и турецкий — совсем разные языки. Курды — это индоевропейская группа, их язык близок, скорее, к персидскому, а турецкий — тюркская группа. И вот курдам были запрещены не только школы на курдском языке, им запрещено было даже говорить на курдском языке.

Дмитрий Пучков: Отлично.

Александр Сотниченко: А ещё Ататюрк был такой модернист. С точки зрения модерна там как? Если у тебя есть паровоз, телефон, электричество и многое другое, то ты такой развитой, развитие пойдёт и многое другое. А если тебя лишить всего этого, ты будешь деградировать в варварство и дикость. Он и подумал тогда, что, может быть, не стоит сильно развивать те самые юго-восточные районы и курды там погрязнут в варварстве и дикости?

Что нам говорит уже постмодерн современный? Что чем меньше электричества, тем выше рождаемость! И если тогда, когда граждан Турции в 1923–1924 году было миллионов двенадцать и из них курдов было всего миллиона полтора, максимум два, то сейчас граждан Турции всего семьдесят семь миллионов, из которых курдов минимум пятнадцать. Соотношение изменилось довольно радикально, и курдский вопрос встал серьёзно на повестке дня. Эрдоган пытался его решить и экономическим развитием региона, и строительством школ, университетов, действительно он очень много сделал. Например, там открывались университеты, где преподаватели получали больше денег, чем в центральных университетах. И многое другое. Но за последние два с половиной года все прежние достижения Эрдоганом были похерены. Полностью. И началось это опять с сирийского вопроса. Потому что в связи с этой всей эволюцией — он-то думал, что сейчас Асад падёт, демократы придут к власти, а на самом деле Сирия просто развалилась, и сирийские курды объявили фактически свою полную независимость и автономию. Они, кстати, сейчас в хороших отношениях с Асадом, они координируют друг с другом свои действия и надеются, что Асад даст им культурную автономию. Отделяться они пока не собираются. Тем не менее Эрдогана это очень испугало. Когда стало появляться исламское государство и начало воевать именно с курдами, и осадило курдский город Кабано, Эрдоган сделал всё, чтобы предотвратить проход курдских добровольцев из Турции на помощь сирийским курдам. И курды сразу всё вспомнили. Как их травили газом при Хуссейне, вспомнили, как турки их бомбили все 1980–1990-е годы. И фактически вся вот эта прекрасная программа, там было много всего, всё было пущено коту под хвост.

Дмитрий Пучков: И эти люди рассказывают нам про Россию, как про тюрьму народов. Ни стыда, ни совести.

Александр Сотниченко: О, что вы!

Дмитрий Пучков: И это мы ещё ничего не говорим про курдов, которые в Ираке сидят.

Александр Сотниченко: В Ираке всегда получше было. Во-первых, Ирак был под англичанами. И англичане курдов поддерживали как меньшинство, это их любимая колониальная тема сдержек и противовесов — натравливать одних на других. У них ещё с 1930-х годов были курдские школы и многое другое. Но там проблема в чём? Иракские курды — это не те курды, которые в Турции и в Сирии. Они друг друга понять-то могут, но с трудом. Разные языки, во многом разная культура и так далее.

Кстати, Эрдоган подружился с иракскими курдами и для иракского Курдистана Турция — главный экономический партнёр. Он экономически решил во многом курдскую проблему. Но сейчас-то я не знаю, сейчас уже и в Турции идёт настоящая война, на днях были серьёзные перестрелки в Дияр-Бакыре, это миллионник, главный курдский город на территории Турции. В Джизе, это провинция Ширнак, тоже на границе с Сирией и Ираком, там вообще ряд населённых пунктов постоянно переходит из рук в руки. То Партия рабочих Курдистана захватит, то её выбьют, она уйдёт в горы, потом опять захватит. К сожалению, Турция сама погружается в ближневосточный хаос. А это тоже отражается на экономике, это и деньги, и стабильность, и так далее.

Спрашивается, зачем сейчас? Давно пора, видя, что сейчас Асад остаётся, что ничего уже сделать невозможно, ну, не получилось у тебя, сдай ты назад. Эрдоган, он же действительно умный политик, раньше, по крайней