Мы приехали на какую-то заброшенную строительную площадку и остановились. Повсюду лежит снег. Темный. Чуть подтаявший.

Неподалеку вижу другой автомобиль. Не знаю что происходит. Никто ничего не объясняет.

— Заблокируй машину когда я выйду и кончай играть!

Это Лука сказал водителю. На меня, он даже не посмотрел.

Пошел к двум здоровенным лбам, что стояли у крутой тачки. Поздоровался.

Сначала они говорили спокойно. Но в какой-то момент их беседы, Лука нервно улыбнулся, посмотрел под ноги и поправив волосы обернулся в нашу сторону. Мне это показалось тревожным сигналом.

Что-то нехорошее назревает.

Так и оказалось. Разговор стал резким. Лука остался на месте, а те отвечали громче, пренебрежительно жестикулируя. Пока Лука говорил с ними, третий, что сидел в машине, сделал очень знакомый жест руками. Так делали мои братья когда надевали кастеты.

Это плохо. Я не выдержала и говорю водителю:

— Мне кажется, что-то серьезное происходит. Ты не должен следить или вроде того?

Долбодятел водитель лениво полулежит за рулем в кресле. Он даже не оторвал глаз от игры. Вздохнув тяжело, нехотя кинул быстрый взгляд вперед. Пожал равнодушно плечами и ответил, продолжая играть:

— Угу… Но мне, не за это платят.

Я раздраженно откинулась назад на сиденье и продолжаю смотреть в окно.

«Ну и что теперь? Выбежать из машины? Кричать: 'Осторожно у него кастет! Или что?»

Ситуация дурацкая. Как реагировать не знаю…

Внезапно, все пошло по плохому сценарию. Тот с кастетом, со всей дури заехал Луке справа. Лука согнулся, качается. Двое других подбежали и валят его на землю. Ебашат ногами по голове и спине… Втаптывая его ногами в талый снег.

«Ничего себе!»

Я закрыла лицо руками, подглядывая в небольшую пространство между пальцами.

А водитель Луки, словно в другой реальности находится. Ему, все равно совершенно. Не выдержала и снова толкаю его в плечо.

— Они… бьют его!

Снова вздох. Смотрит.

— Он еще в сознании. Если отключится — мы уедем. Расслабьтесь, нам, точно, ничего не угрожает…

Я совершенно не понимаю что здесь происходит.

Смотрю, Лука весь в крови. Но не сдается. Схватил за ногу одного из нападавших. Того, который был с кастетом. Завалил его и сел сверху. Впечатывает кулаками его голову в промерзшую землю. Все руки и шея в крови и грязи.

Поднял безвольно висящую руку утырка и снял с него кастет. Встал, шатаясь. Перехватил одного из бугаев на ударе, заехав ему в голову. Тот шатаясь рухнул назад. Лежит на темном снегу, в отключке. Лука пнул его ногой, но тот даже не пошевелился. Третий, пока Лука дрался, свалил к тачке и сев за руль, драпанул с того места.

Лука шатаясь прошел пару метров и поднял с земли кепку, что отлетела в сторону от удара.

Надел ее на голову и идет к нам.

Я смотрю на него и не узнаю в этом окровавленном куске отбивной, того лощеного придурка, которым он обычно прикидывается. Я шокирована увиденным. У моего отца и братьев тоже были подобные сходки. Но они никогда о них не рассказывали мне.

Меня трясет. От волнения, страха или всего вместе.

Лука, истекая кровью подошел к машине и показал мне жестом, открыть дверь и выйти к нему.

Я открыла. Он говорит тихо:

— Сзади… в багажнике упаковка воды.

Открыла и точно. «Evian» огромная коробка. Штук тридцать там.

Достала одну бутылку и открыла ему.

Он сделал глоток и протянул мне.

— Слей мне на руки… Э… черт, стоп! Не пойдет… Я все загажу кровью. Помоги мне раздеться.

Я молча подхожу к нему.

Он опирается на мое плечо ладонью. Я расстегнула рукав куртки и стянула ее с него.

Теперь, его рубашка.

«Черт, не тупи, Сабин. Это просто рубашка, быстро расстегнешь и все. Ты его голым видела. Харе смущаться…»

Да, такая близость к нему меня смутила. Делаю лицо пожестче и расстегиваю ряд пуговиц обнажая его торс.

Среди кровавых синяков на ребрах вижу надпись «Миранда». Та самая татушка.

Стараюсь не пялиться на его пирсинг. Но плохо выходит. Особенно, когда я на секунду подняла взгляд и заметила, что Лука усмехнулся. Он отвернулся, сплевывая в сторону кровь, что по прежнему течет из разбитой губы и из раны на щеке. Те уроды, хорошо его отделали.

У меня мерзнут руки, но я не останавливаюсь. Снимаю с него рубашку, слегка касаясь пальцами его обнаженной кожи. Он горячий. Слышу его голос:

— Если крови боишься, говори сейчас.

— Нет.

— Хорошо. Тогда, лей не торопясь. Начинай с головы.

Я лью воду ему на лицо и плечи. Но вода словно скользит сверху, не смывая ничего, толком.

Беру вторую бутылку и решаюсь. Протягиваю руку и помогаю пальцами. Осторожно касаясь его лица, стираю кровь и грязь. Так, дело пошло быстрее.

Держу четвертую бутылку, смываю с шеи кровь, уже без стеснения осматривая синяки и раны на его теле.

Хотела долить еще воды, но он остановил меня.

— Сзади за сиденьем в пакете, чистая рубашка.

Я достала ее. Сняла упаковку и протягиваю ему, расправляя. Думала, он попросит меня и ее застегнуть. Но он молчит. Взял ее сам и отвернувшись, отошел с рубашкой в сторону. Хотела поднять его куртку. Но он остановил меня.

— Не трогай! Не выпачкивай руки. Вернись в машину и жди. Сейчас, тебя домой отвезут.

«Ни спасибо. Ни благодарю. „Гад“ вернулся…»

Я отвернулась и сев на заднее сиденье, громко хлопнула дверью.

Лука сложил окровавленные куртку и рубашку в пакет и кинул их в багажник.

— Отвези девчонку домой. А после, поедем к Вяземскому. Его дежурство сегодня. Пусть подлатает меня….

Лука захлопнул переднюю дверь и идет ко мне. Открыл мою дверь и сел рядом. Без предупреждения и лишних движений. Опустил голову мне на колени и прикрыл глаза рукой. Так и ехал всю дорогу, не глядя ни на кого и почти не двигаясь.

Смотрю на этого мужчину на мои коленях. Не знаю, что и думать. Изредка решаюсь бросить взгляд на него. Рассматриваю его осторожно.

Смотрю на его посеченую ладонь в ссадинах. На густые волосы, что скрыты под моей черной кепкой. На рану в уголке рта. Глядя на эту рану, невольно задержалась на форме его губ. На них я точно не обращала внимания раньше.

Он спит. Смуглое лицо побледнело, его дыхание едва слышно.

Я откинула голову назад и тоже прикрыла глаза, глубоко вздохнув.

Но сейчас, мне впервые, не грустно.

Напротив, мне хорошо.

Глава 10

Сабина.

Лука не показывается уже третий день.