а она к твоему сведению входит в состав Можайской линии обороны. На которой пока нет никаких наших войск.

— Товарищ генерал армии, критическое положение которое на данный момент сложилось на калужском направлении прямой результат того, без преувеличения, порочного развёртывания войск, который допустила Ставка на московском направлении. Иметь здесь два самостоятельных фронтовых управления не только излишне, но и прямо вредно.

— Интересно, а, что ты предлагаешь?

— Ликвидацию Резервного фронта и передачу всех его войск Западному фронту. Как минимум восстановление Главного командования Западного направления.

— Всех войск? А не жирно тебе будет, Иван Степанович? Справишься ли ты и твой штаб, с управлением такой прорвой войск?

— Ну часть армий можно отвести в резерв Ставки. Далее смотрите, товарищ генерал армии, вот ржевское направление. На нём развёрнуты две армии. Двадцать вторая и двадцать девятая. Полагаю, что на этом направлении можно сформировать самостоятельное фронтовое управление. Ржевский или Калининский фронт. Это очень удалённое направление и я полагаю, что его стоит выделить в самостоятельный фронт.

— Самостоятельный фронт говоришь? — Жуков некоторое время внимательно смотрел на карту, — а, что интересная мысль! А кого бы ты предложил на роль командующего?

— Ну хотя бы Масленникова.

— Ладно, эту твою мысль ещё как следует обмозговать надо. А как тебе Ракутин?

— Непонятный какой — то. Куркуль. Когда я приказал передать часть войск из состава его армии, в распоряжении Собенникова, тянул до последнего. Пришлось лететь к нему в штаб. Так он ещё препираться начал. Пришлось поставить его по стойке смирно. Только тогда он начал шевелится.

— По стойке смирно? — засмеялся Жуков, — а, что он такой! И куркуль и любит резину тянуть. Его колотить надо, тогда он начинает работать как надо.

Видимо настроение у Георгия Константиновича изменилось к лучшему. С его лица исчезло хмурое, подозрительное выражение, и несколько смягчился взгляд.

— А он умный, — подумал я, — получил отпор на ментальном уровне и сразу принял правила игры, не то, что иные идиоты, которые бы орали и брызгали слюной. И сразу с ним стало возможным продуктивно работать. Эх, Георгий Константинович, тебе бы чуть — чуть побольше такта, и сердечного отношения к людям цены бы тебе не было! Но, что имеем, то имеем. Другого Жукова у Красной Армии нет. И заменить его некем.

Тем времен Василий Данилович Соколовский сказал мне:

— Готов приказ об отходе, подпишете, Иван Степанович?

— Давай сюда.

Прочитав текст и сделав в нём пару поправок для порядка я протянул бумагу Соколовскому.

— Перепиши и сразу мне на подпись. И немедленно передать приказ всем командармам. Начинаем отход.

Наконец Жуков завершил разговор со мной и сказал:

— Мне надо позвонить товарищу Сталину. Он специально предупредил меня, что я могу позвонить ему в любое время.

Я бросил взгляд на часы. Было уже начало третьего ночи. Самые рабочие часы у Сталина.

Жуков подошёл к аппарату ВЧ- связи, снял трубку и через минуту начал свой разговор со Сталиным.

Поговорив несколько минут с Верховным Жуков протянул трубку мне.

— Тебя.

Я взял трубку и произнёс:

— Здравствуйте, товарищ Сталин.

— Здравствуйте, товарищ Конев. Жуков сказал мне, что вы приняли твёрдое решение на отход войск. Это верно?

— Да, товарищ Сталин, удерживаться на тех рубежах на которых мы сейчас находимся больше нет никакой возможности. Всякое промедление с началом отхода грозит неминуемой катастрофой. Я полностью и безоговорочно уверен в этом.

— Хорошо. Жуков так же сказал мне, что вы настаиваете на ликвидации управления Резервного фронта и передаче всех его войск в ваше распоряжение. Это правда?

— Да это правда. Считаю, что в сложившейся обстановке иметь два самостоятельных фронтовых управления на Московском направлении очень не полезно. При этом часть войск входящих ныне в состав Резервного фронта может быть выведена в резерв Ставки.

— Хорошо. Ставка обсудит это ваше предложение. Передайте трубку Жукову.

Жуков вновь взял трубку ещё немного поговорил со Сталиным и попрощавшись завершил свой разговор с ним.

Положив трубку он повернулся ко мне и сказал:

— Настроение у хозяина похоже улучшилось.

Соколовский подошёл ко мне с переписанным набело текстом приказа. Я подписал его и сказал:

Немедленно довести до всех командиров.

— Есть! — ответил мне Соколовский.

Повернувшись к Жукову я сказал:

— Георгий Константинович, может чайку выпьешь? Покрепче? Для бодрости.

— А, что! Давай этого своего чайку. Выпью с удовольствием. А то понимаешь, когда к тебе ехал, чуть чуть в машине не заснул. А мне с картой поработать надо было. Так, что приходилось останавливаться пару раз и устраивать небольшую пробежку на свежем воздухе.

Я выглянул в приёмную и к своему удивлению увидел, сидевшего там на лавочке Рогозу. Увидев меня он вскочил с лавки и встал по стойке смирно.

— Вольно, — сказал ему я, — ты, что ефрейтор вообще не спишь?

— Почему? Сплю, товарищ генерал — полковник.

— Говоришь спишь? Ну смотри если днём кемарить будешь я тебя из ординарцев уволю.

— Никак нет.

— Что никак нет?

— Не буду я днём кемарить!

— Ладно проверим. А сейчас быстро организуй чайку, товарищу генералу армии. И покрепче. Понял?

— Есть. Понял!

— Ну тогда выполняй.

— Ну как Георгий Константинович, дела в Ленинграде? — спросил я Жукова.

— Немцы начали окапываться. Обстреливают город, мы конечно отвечаем. Но надо прорывать блокаду и чем скорее тем лучше. Иначе будет плохо. Снабжение Ленинграда в условиях блокады под большим вопросом.

— А каковы дальнейшие планы у фон Лееба, как ты думаешь? Ну кроме того, чтобы удерживать блокаду?

— Трудно сказать. Я бы на его месте попробовал бы соединится с финнами, и сделал бы блокаду полностью герметичной. Но вот, что он думает на самом деле понятия не имею.

— Но с другой стороны у немцев под Ленинградом застряла очень крупная группировка. Неужели у Гитлера не возникает соблазна как — то по быстрому решить проблему с городом и перебросить эту группировку на какое — то другое место?

— Не знаю, Иван Степанович. С одной стороны ты конечно полностью прав, а с другой стороны, Ленинград слишком крепкий орешек, чтобы немцы вот так просто и быстро смогли бы разгрызть его.

Тут в комнату вошёл Рогоза, который в одной руке нёс чайник, а в другой тарелку с бутербродами.

— Где ты нашёл такого молодца? — спросил меня Жуков

— Мой адъютант отыскал

— Этот тот старший лейтенант с орденом Красной звезды? Интересно за, что ты его наградил?

— Ну адъютант у меня боевой. Он ещё в финской участвовал. А наградили его за то, что он меня спас. Когда мы в засаду попали. По пути в хозяйство Лукина. На немецкую разведку напоролись. Он из