— Послушай, Орэя, — уже мягче продолжила я. — Я очень рада, что ты теперь бегаешь и прыгаешь везде. Да все рады! Но. Никто больше не хочет, чтобы ты снова поранилась, понимаешь?

Она неуверенно кивнула.

— Мы все очень за тебя переживаем, именно поэтому и приглядываем за тобой. Ты не должна убегать и прятаться. Хорошо?

Девочка хмуро смотрела на свои руки.

— Ты поняла меня? — я наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Да, — себе под нос пробурчала она.

— Вот и хорошо, — я прижала девчушку к себе. — Если рядом с тобой кто-нибудь будет, то сможет вовремя помочь. Поймать, к примеру, чтобы ты не упала и не сломала свой очень красивый носик. Не прячься больше.

— Я поняла, — Орэя слезла с моих колен.

— Ты обиделась на меня? — спросила я ее.

— Нет, — она замотала головой и серьезно посмотрела на меня. — Не обиделась. Ты права. Я потом извинюсь и больше прятаться не буду. Да я и не хотела.

— Почему тогда убежала от Пиры? — удивилась я.

— Потому что она меня к Ширу не пустит.

— А зачем тебе к нему?

— Я хочу перед ним извиниться, — девочка стыдливо отвела глаза. — Это я виновата, что он пострадал.

— Как же так? — спросила я.

— Ну, — Орэя замялась, став ковырять носком туфельки землю.

— Давай, садись обратно ко мне, — я похлопала по своим коленям, и когда кроха забралась на них, попросила: — Рассказывай.

— Знаешь, — начала она. — Я очень сильно люблю папу.

— Знаю конечно, — хотя я своего даже и не помню.

— Он и Шир так красиво смотрятся вместе. Я тоже хотела на нем прокатиться, но без папы. Показать ему, что я тоже сильная и смелая как он.

— Понимаю, — я приободрила ее.

— В тот раз, я тоже спряталась. Папа как раз только вернулся, и Шира еще не увели. Я подумала, что запрыгну на него, и папа увидит и обрадуется, какая я смелая.

Вот теперь я поняла, что с ней случилось.

— Но Шир же огромный, — Орэя даже руки развела, показывая мне насколько. — И с земли я запрыгнуть на него не могла, а вот с дерева. Вот я и прыгнула ему на спину, а потом меня подкинуло вверх. Я так испугалась. А потом упала, и было так больно. Очень. Я сразу уснула, а проснулась уже такой, как ты увидела меня впервые. Потом узнала, что и Шир пострадал. Когда он взбрыкнул, то неудачно поскользнулся на камне.

— Скажу тебе честно, — я покачала девочку, успокаивая. — Шир тоже очень сильно испугался, когда ты прыгнула на него. Он же не ожидал этого, да и не знал, что это была ты. Ты же спряталась. Но я уверена, что он не хотел навредить тебе.

— Я тоже так думаю, — всхлипнула она. — Поэтому и должна извиниться. Меня к нему больше не пускают, а мы с ним всегда дружили. Я так виновата перед ним.

— Думаю, он обязательно тебя простит, — я почему-то в этом не сомневалась.

— Хорошо, что ты и его вылечила, — тут Орэя заглянула мне в глаза. — Я слышала, мой папа даже хотел убить его за то, что он покалечил меня.

— Ничего себе, — вместе с ней удивилась я.

— Но ведь Шир на самом деле не виноват, это все я, — у девочки глаза заблестели от наворачивающихся слез.

— Ну, ну, тише, — я продолжала качать ее на коленях. — Нечего плакать. Смотри, все же хорошо. Шир жив и теперь здоров. И ты в полном порядке. Все хорошо.

— Это все ты, — Орэя стерла руками слезы с глаз. — Вот я и подумала, может, ты отведешь меня к нему? Он меня не обидит, правда, правда.

Ну как можно отказать, когда на тебя смотрят теми глазами, что и кот в «Шреке». Такие же большие, умоляющие, и блестящие от слез. Сил нет.

— Хорошо, но не долго, — я кивнула. — Ты знаешь, где он?

— Сегодня у смотрящего за ним выходной, и Шир у себя в стойле, — девочка спрыгнула с моих коленей. — Пойдем скорее.

— Может нам Пиру позвать с собой? — предложила я.

— Ой нет, — Орэя испугалась. — Она меня точно не пустит. Пойдем.

Делать нечего, и я пошла за ней.

— Орэя, — позвала я, когда девочка убежала далеко вперед. — Подожди меня. Я устала и не могу бегать как ты.

Не говорить же ей, что у меня ступни обожжены, и я еле-еле хожу.

Малышка послушно подбежала ко мне и взяла за руку. Так мы и шли к прайту. Она привела меня к местным конюшням, и попросила прятаться, чтобы нас никто не видел. Тут я с ней согласилась. Она боялась, что ее заберут, а я, что меня накажут за своеволие.

Шир стоял в отдельном помещении, что было нам только на руку, никто нас не заметит. Прайт нас почуял сразу же и приветственно зафыркал, когда мы подошли к нему.

— Ширушка, прости меня, — Орэя разревелась перед ним, точно так же, как я в прошлый раз.

Похоже ему везет на плакс. Я подняла ее на руки, чтобы девочка могла погладить своего друга. Тот с готовностью подставил свою морду под детские слезы и сопли. Как ни странно, он тоже плакал. И мне пришлось утешать уже двоих.

— Ну тише вы, тише, — я погладила Шира свободной рукой. — Теперь все будет хорошо. Оставим прошлое в прошлом, и будем радоваться будущему. Теперь вы оба здоровы.

— Я не хотела тебя обижать, — сквозь рев, продолжила Орэя. — Мне очень жаль. Это я виновата, не ты. Я больше так не буду. Честно, честно.

Прайт глубоко вздохнул, позволяя маленьким ручкам трепать себя за уши.

Мы пробыли у него довольно долго. Орэя собралась наверно все ему рассказать, что с ней происходило за все то время, что они не виделись. Шир внимательно и терпеливо все выслушивал, а я начала беспокоиться. Слишком мы задержались, а девочку и так искали.

— Так, ребятки, — я решила закругляться с их примирением. — Давайте вы продолжите в другой раз, хорошо? Орэя, тебе уже давно пора возвращаться, да и у меня работа стоит.

— Хорошо, — малышка счастливо расцеловала морду прайта, прощаясь.

Я тоже на прощанье погладила его, и мы вместе с ней вышли из конюшни. Орэя, весело болтая, шла рядом со мной обратно в сад. Она все продолжала держать меня за руку, говоря, как она счастлива, наконец, помириться с Широм, и постоянно дергала меня в сторону. Мне хоть и было больно, но я не могла не улыбаться от радости счастливого ребенка.

— Орэя!

— Госпожа!

— Госпожа!

Сразу