прошел допрос, откладывается на неопределенный срок. К тому же мы не можем прямо сейчас вернуться в мою комнату из-за тех магов, которые пытались нас поймать.

Кстати, маги, кажется, пришли в себя. В коридоре неподалеку от столовой слышен топот бегущих ног.

Личина паникующего Милока идёт рябью.

Я и сама в панике, не знаю, что нам делать. Хрен с ним, с Филей. Да и с его нанятыми ищейками, вооруженными детекторами невест. Но реальное лицо Милока показывать нельзя никому ни в коем случае! Это вызовет слишком много вопросов. На которые, возможно, придется давать ответы.

А тут в академии очень некстати ошивается Хантер со своим дурацким камнем истинности. Так что ответы придется давать правдивые.

А учитывая, что Хантер мог запомнить настоящее лицо Милока, когда видел нас на улице и отбивал у стражей, то я не сомневаюсь, что он способен соотнести два и два. И понять, что я и есть та самая "принцесса", на которую он уже нашлепнул какую-то печать.

Мы с Милоком мечемся в пустой столовой, как львы в клетке. Помимо кухонной двери внезапно замечаю ещё одну неприметную дверку. Что это? Кладовка?

Шаги всё ближе.

Дёргаю ручку дверки. Слава Богу, незаперто!

– Сюда!

Хватаю дезориентированного Милока, словно за шкирку, за воротник рубашки и втаскиваю его внутрь. И прикрываю дверь.

Внутри кладовки прохладно и темно. И очень вкусно пахнет колбасами и копченостями.

Снаружи доносятся шаги и голоса.

– Идиот! – слышен голос мага, который был против того, чтобы меня проверяли "невестоискателем". – Что мы теперь скажем лорду Фильдельбреду? Мало того, что прибор определил, что подходящие параметры принадлежат какой-то уродине вместо красавицы, о которой нам говорил лорд Филя. Так мы ещё и потеряли ее и не можем привести к  нему.

– Но мы ведь не знаем вкусов лорда, – оправдывается второй. – На вкус и цвет все девушки разные. Может, это нам с тобой она кажется страшной, а лорд любит именно таких? Или это просто совпадение, ведь в академии вполне может оказаться ещё одна девушка с точно такой же фигурой.

– Очень сомневаюсь, – отвечает первый. – В любом случае, надо найти и эту. Если мы никого не приведем к лорду, то останемся только с авансом и не получим полную оплату. И куда она провалилась?

Шаги слышны прямо около дверки. Я замираю.

В темноте не видно, но, судя по уменьшению объема Милока, которого я до сих пор держу, личина с мальчишки уже слетела.

И ему ни в коем случае нельзя никому показываться.

– Кто вы такие и что здесь делаете! – рявкает незнакомый голос так, что мы с Милоком дёргаемся.

Я нечаянно задеваю какую-то подвешенную связку сарделек, та срывается с крюка и падает мне прямо в руки.

К счастью, оказывается, рявкают не на нас.

– Мы – маги-поисковики! – слышно за дверью. – А ты кто такой?

– Я главный повар! И здесь запрещено находиться посторонним! Кто вас сюда впустил? Да ещё и с артефактами?!

Ага, то-то мне казалось неправильным, что эти маги ошиваются тут, как у себя дома. Думала, не академия, а проходной двор. Может, это блатной Филя, которому, видимо, закон не писан, нелегально притащил их сюда.

– Мы ищем невесту лорда Фильдельбреда!

– Где? В холодильной комнате?! – расхохотался повар. – Не смешите меня! – добавил он жёстко. – Знаю я вас, прохиндеев, что угодно готовы наплести, даже всякую ерунду про невесту и лорда, лишь бы добраться до моей колбасы. Вон отсюда! Пока я не доложил о вас ректору!

– Мы ещё вернёмся за невестой, – негромко говорит один из магов.

Но повар всё-таки побеждает.

– Вон! – ругается он на них.

Слышен свист воздуха и вопль магов. Повар – воздушник?

– Проверить что ли, не спёрли они колбасу? – задумчиво произносит повар себе под нос, но мы его прекрасно слышим.

И также прекрасно слышим шаги, которые всё ближе и ближе к нашему колбасному убежищу.

7.3.

Помимо этого снаружи доносится такой звук, будто кто-то точит нож об нож. И вроде не сказать, что я чувствую себя сильно испуганной, нет. Но только что произошедшая погоня, панически цепляющийся за мой локоть трясущийся Милок, лишившийся своей личины, допрос неадекватного Хантера, недавний сон с участием окровавленного дракона и та черная штука, оставившая на моей коже странные следы – всего этого слишком много для моей и так перегруженной психики.

Я уж молчу о том, что все это на меня свалилось сегодня в один день с утра пораньше. И это ещё день не закончился! Что же ещё будет дальше? Порежут на колбасу для полной радости?

Или обвинят в похищении сарделек и выгонят из академии?

Дверь холодильной кладовки начинает медленно со скрипом отворяться, образуя полоску яркого света. Прямо как в фильмах ужасов. Вот сейчас нас и обнаружат. В области солнечного сплетения закручивается воронка страха.

Хоп!

Никакого скрипа, никаких полосок. Вокруг непроглядная темнота. Запах сарделек, которые все ещё крепко держу в руках, смешивается с запахом затхлости и сырости.

Хорошо ещё, что Милок до сих пор крепко держится за меня.

– Хезер? – ещё более тонким, чем обычно, голосом произносит он. – Где мы? Мы снова переместились?

– Кажется, да, – растерянно отвечаю я.

– А куда?

Сама не знаю. Точно не на спину дракона, уже хорошо.

Глаза никак не могут привыкнуть к темноте. Протягиваю руку в сторону и натыкаюсь на шершавый камень. Слегка осклизлый. Какая гадость.

Вот так. Но никто и не обещал, что из колбасной кладовки мы попадем не в Нарнию, а в ловушку. Пожалуй, перед поваром можно было проморгаться и как-то объяснить ситуацию. Слишком уж радикально решилась наша колбасная проблема.

Дурацкая магия! Как же ей управлять?

– Что же нам делать? – чуть не плачет Милок.

– На вот, держи, – задумчиво всовываю ему в руки сардельки.

А сама, невзирая на то, что дотрагиваться до стен не очень приятно, обеими руками начинаю ощупывать их.

Глаза постепенно привыкают. И я понимаю, что мы находимся в каком-то темном узком коридоре. Причем таком, которым, по всей видимости, давно никто не пользовался.

Забытый тайный ход? В любом случае, надо попытаться выбраться отсюда. Погибать тут я не намерена.

Пусть мы и маги, но на одной колбасной связочке долго не протянешь.

– Милок, у нас с тобой только 2 пути, какой выберем?

7.4.

Мы с Милоком идём наугад. Причем, довольно продолжительное время. В какой-то момент появляется ощущение, будто мы поднимаемся. Видимо, коридор под уклоном вверх. Глаза к темноте привыкают окончательно, да и дышится