не покидало странное, незнакомое чувство. В груди медленно разрасталось что-то маленькое и теплое, что грело ее изнутри, словно уголек из печи…

Закончив огородные работы, Аяна вышла на улицу и осмотрелась. Красное крыло от велосипеда по-прежнему валялось в дорожной пыли. Аяна подобрала его и отряхнула.

«Такой красивый цвет, – подумала она. – Жаль оставлять его здесь. Или кто-то заберет на металлолом, или оно проржавеет и рассыплется из-за дождей и солнца».

Оглянувшись на юрту и убедившись, что Анжилма не смотрит за ней в окно, Аяна быстро унесла крыло на участок, тщательно отмыла и спрятала в сухом месте под баней.

* * *

В октябре Аяне исполнилось тринадцать. Родители не позвонили через соседей, не прислали открытки. Как ни старалась Аяна остаться равнодушной, ей было грустно – все-таки в душе она надеялась получить от них хоть какую-то весточку. Когда вечером стало понятно, что этого не произойдет, в ее душе дрогнула какая-то печальная струна. Однако звучала она недолго, и, проронив пару слез, Аяна успокоилась. Теперь, когда она стала шаманкой, родители казались далекими и чужими людьми. Будто они не виделись много лет и уже потеряли всякую связь, кроме кровной. Вместо любви осталось только желание мести. Они словно перешли последнюю спасительную черту, которую великодушно оставила им Аяна. Теперь она была уверена в необходимости отплатить им сполна за свои страдания.

«Пусть живут и радуются, пока могут. Скоро наберусь сил и поквитаюсь», – со злорадством думала Аяна.

В тот вечер она выпила с бабушкой чаю с любимыми конфетами «Маска», прогулялась по ночному саду и легла спать. Утром был новый день и новые интересные задачи, о не пришедшей весточке от родителей она вспомнила лишь в конце недели, и то как о каком-то нелепом казусе.

Бабушка начала учить Аяну первым наговорам. Это было очень кстати, поскольку деньги, оставленные мамой, почти закончились. Обряды же обращения к предкам давали легкий и надежный хлеб.

Сначала Аяна выполнила просьбу соседки тети Нади, которая просила помочь дочке получше устроиться в городе. Она очень волновалась, путала слова наговоров, но все же справилась и достучалась до предков Надежды. Когда та оставила пожертвование и ушла, преисполненная радости Аяна впервые осознала свою значимость. Получается, приложив немного усилий, она может изменить жизнь человека. Кому-то помочь, а кому-то навредить. Разумеется, при достаточных на то основаниях. Аяна чувствовала, как ее тело наполняется электричеством. Столько лет поучений и подчинения, и вот наконец в ее руках реальная власть. Это пьянило.

За Надеждой потянулись другие жители поселка. Потом стали приезжать издалека. Каждый новый проситель приносил продукты и пожертвование, в основном небольшое, рублей двести-триста, но бывало, что оставляли и пару тысяч. Анжилма каждый раз чувствовала, когда должен был прийти визитер. Она предупреждала внучку, и Аяна выходила встретить его у столба-сэргэ. Сама бабушка при этом каждый раз уходила из дома, якобы чтобы не мешать обряду и не смущать посетителей своим присутствием. Аяна провожала гостей в юрту, сажала их рядом с собой на стул возле домашнего алтаря и первым делом смотрела их судьбу с помощью старого восточного календаря и нефритовых четок, подаренных Анжилмой. Почти у всех судьба была обычной – не слишком удачной, но и не трагичной. Что называется, жить можно. Просьбы тоже были в основном простые: укрепить здоровье, помочь близкому найти работу или выйти из запоя. Мужчины чаще хотели денег, женщины – замужества и детей. Изредка Аяна доставала лозу из согнутой под прямым углом латунной проволоки и водила ею над головой просителя: если та крутилась против часовой стрелки – дела у него или у нее были не очень. Впрочем, делала она это больше для эффекта, чтобы развеять сомнения у колеблющихся. Сама же Аяна, окрепшая в своем даре, видела людей насквозь без лишних манипуляций. Достаточно было прикоснуться к четкам, чтобы духи предков вступали с ней в диалог и выкладывали всю подноготную о пришедшем.

Проведя «диагностику», Аяна начинала обряд. Садилась лицом к Белому старцу, поджигала можжевельник-арсу и монотонно читала под нос древние наговоры. Голова наполнялась приятным гулом, похожим на вибрации стенок колокола, после того как в него закончили звонить. Все четче слышались голоса духов. Аяна просила своих онгонов помочь найти предков просителя и говорила с ними, узнавала истинные причины проблем, просила об их решении. Духи не всегда были расположены к любезной беседе, но отвечали четко. Хотя они говорили на разных языках – бурятском, русском, старо-монгольском, эвенском, – Аяна их прекрасно понимала. Она не раз ловила себя на мысли, что общаться с ними ей было едва ли не легче, чем с родной бабушкой.

В завершение сеанса человек должен был три раза переступить через блюдце с истлевшим можжевельником, непременно разворачиваясь через правое плечо. Затем проситель брал принесенные с собой водку, чай, молоко и сладости, над которыми Аяна уже совершила обряд, выносил на улицу и преподносил дары предкам, выплескивая-кидая в воздух. Как правило, в скором времени после визита проблемы просителя разрешались благоприятно. Вскоре грубый глиняный кувшин, в котором они с бабушкой прятали деньги, оказался доверху забит купюрами.

Меж тем погода становилась все дождливее и холоднее. Худенькое пальто, которое мама подложила Аяне в чемодан, уже не спасало от спускающегося с гор злого ветра Баргузина. В самодельном комоде оставались кое-какие старые Татьянины вещи, в том числе зашитый в паре мест китайский пуховик. Аяна его примерила, но, почувствовав запах маминых духов, рассердилась и решила, что носить не будет.

Однажды утром она отправилась на почту и заказала себе по каталогу несколько комплектов зимней одежды. В этот момент она впервые в жизни почувствовала себя взрослой и испытала гордость за свою самостоятельность.

Вещи прибыли через неделю, и почти все пришлись впору. Радости Аяны не было предела. Она специально выходила каждый день в центр поселка выгулять обновки, а по дороге обратно заходила в лавку купить домой всяких вкусностей. Благо денег хватало на все, а работы в огороде закончились до весны – можно было жить в свое удовольствие. Аяна регулярно ловила на себе завистливые взгляды других подростков. Теперь, когда все знали, что она шаманка, никто уже не осмеливался ее подначивать и уж тем более за ней гнаться. Аяна чувствовала страх своих сверстников и упивалась им.

Часть II. Два коня

Глава 6

«Двухместные палатки разбили на плато неподалеку от живописного каньона Хикикаль. Перекусив на скорую руку консервами, геологи залезли в спальные мешки и почти тут же уснули. Ночь выдалась на удивление теплой и спокойной, ни ветра, ни дождя. Не было слышно даже привычной шумной возни путоранских пищух возле палаток. Неожиданно резко зазвенели пустые консервные