Но внезапно замечаю, как слева от нас вырастает иллюзорная башня.

С нее срывается магическое копье и устремляется прямо на Хорла. Не раздумывая, в три прыжка, оказываюсь рядом с ним, делаю резкую подсечку, и мы оба опрокидываемся на жесткую поверхность платформы, а сзади раздается хлопок.

Глава 23

— Мне, конечно, нравится, когда хорошенькие девушки лежат на мне, но я предпочитаю, чтобы на них в этот момент не было одежды, — хмыкая, произносит Хорл, возможно, слишком сильно изображая, что не испугался.

— Да иди ты, — огрызаюсь я и оглядываюсь, чтобы удостовериться, что опасность миновала. — У нас еще треть дистанции.

Я поднимаюсь и бросаю взгляд в ту сторону, где сейчас должен быть Вальгерд, и тот, словно почувствовав, смотрит в ответ. Внутри сжимается пружина, а меня словно окутывает теплом. Даже забываю, что все еще нахожусь на раскачивающейся платформе и могу быть в любой момент атакована каким-то опасным заклинанием.

— Не зависаем! — встав на ноги, командует Хорл. — Глен и Хлив по бокам, Когтистую держать в центре, я замыкаю и страхую спины.

Удивительно, но оставшаяся часть дистанции оказывается будто бы втрое легче. Мы доходим до финальной черты, отмечаем кристаллами завершение дистанции, и вся полоса мгновенно останавливается.

— Двое из вас сошли бы с дистанции, если бы не “раненый” боец, — усмехается Вальгерд, когда мы выстраиваемся перед ним. — Один раз она прикрыла случайно, второй — осознанно. Но оба раза для вас могли стать критичными.

Он вроде бы говорит спокойно, но в то же время я слышу легкую насмешку над самоуверенностью парней.

— Советую вам хорошенько поразмыслить над тем, как прошло сегодняшнее испытание, — продолжает он. — И провести работу над ошибками, — он окидывает взглядом всех остальных. — Надеюсь, все запомнили, и мне не придется каждую пятерку отдельно ставить в подобные условия? Все свободны. Завтра по расписанию.

Вальгерд поправляет плащ и перчатки и уходит с площадки. Остальные тоже быстро следуют за мной, я хочу присоединиться к ним, но Хорл ловит меня за руку.

— Постой, когтистая, — говорит он. — С меня ужин за спасение. Завтра. В Лоренхейте. “У Большого Бина”.

У Бина? Обалдеть. Да туда очередь, говорят, за месяц занимают. Хотя чего удивляться? Хорл из семьи владельца ювелирных лавок. Говорят, их делу уже больше века, а алмазные и рубиновые шахты самые богатые.

— В столовой поем, — усмехаюсь я и высвобождаю руку.

— Нет, ты не поняла, — хмурится Хорл. — Я, ты… Замечательный вечер?

— Это ты не понял. Я, библиотека, реферат, — развожу руками. — На мой взгляд, так звучит интереснее.

Хлив хлопает Никоса по плечу:

— Кажется, тебя только что бортанули, приятель.

На лице Хорла появляется непонимание, но он искренне пытается сохранить спокойствие, показав, что ничего необычного не произошло.

— Алисия просто решила взять время, чтобы подумать.

Я ничего не отвечаю, просто пожимаю плечами и, оставив парней обсуждать все это, ухожу: мне еще в библиотеку делать домашку, которой отсыпали столько, что я не уверена, что мне вообще сегодня удастся поспать до того, как пора будет вставать на тренировку к Вальгерду.

Естественно, я первым делом забегаю к себе, чтобы переодеться. И снова понимаю, что очищающий артефакт мне нужно будет найти. Потом беру сумку, закутываюсь в шерстяную накидку и отправляюсь в библиотеку.

Честно говоря, это было одно из моих самых любимых мест еще с первого курса, потому что тут можно было затеряться. Тогда это было спасением от девчонок, которые старательно меня задирали, пытались сделать куклой для битья во всей академии.

Только вот не вышло у них, да и задирать меня перестали после того, как узнали, что именно я оказалась одной из тех, кто помог в раскрытии заговора против королевской семьи. Отношение изменилось, а вот бывать в библиотеке я люблю все так же.

Вот и сейчас я бережно прикладываю кристалл к пазу и вхожу в открывшиеся двери. В вечернее время тут почти всегда царит полумрак, в котором хорошо видны защитные символы, поблескивающие на потолке, а также колотые нити, связывающие книги с центральным книжным камнем.

Все внутреннее пространство заставлено высоченными стеллажами с книгами. Уровни-этажи амфитеатром спускаются до самого низа, где в центре располагается огромный читальный зал с массивными столами. На верхнем же уровне стеллажи настолько высокие, что они теряются в темноте.

Именно на верхнем ярусе я и любила прятаться, потому что там редко кто-то бывает, в основном книги, которые могут понадобиться студентам, располагаются ниже.

Я касаюсь кристаллом книжного камня, думая о том, что мне нужны книги об ищейках. К моему удивлению, из всего толстого пучка нитей остается только штук пять. То есть мне подходят только пять книг. Что-то как-то… негусто?

Собираю все пять и спускаюсь к столам, чтобы хотя бы начать работу.

Пролистав первые две книги, я понимаю, что в них только самая общая информация: про то, что это одна из должностей при императоре, что ищейки почти независимы, что они самые сильные маги, самые хитрые, чаще всего драконы… Короче, самые-самые.

Еще больше задаюсь вопросом: а при чем тут, собственно, я?

Открываю третью книгу и…

— Студентка Крукс, — словно сквозь толщу воды слышу голос Вальдгерда. — Кажется, вы пропустили комендантский час…

Ох, что?! Опять?!

Глава 24

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что заснула прямо на книге.

 — Кажется, книга безусловно интересная, — тихо посмеиваясь, говорит Вальгерд. — Алисия, страсть к обучению прекрасна, но если ты будешь спать в библиотеке, то не сможешь восстановить свои силы.

 Я растерянно, как будто до конца не проснувшись, достаю из кармана часы. Почти полночь! От досады хочется выть. Ну как так-то вообще?

 — Профессор Вальгерд, я…

 Ну а что тут скажешь? Я не выспалась или вы меня загоняли?

 — Вы заснули в библиотеке и не успели вернуться в жилой корпус до комендантского часа, — констатирует факт декан. — А еще вам вставать уже через пять часов на тренировку.

 Смотрю на куратора, ожидая, что же последует за этими двумя утверждениями, а сама соображаю, что мне теперь делать? Если я вернусь в общежитие и попадусь комендантше, то меня стопроцентно настигнет очередное наказание. А я ведь еще то не отработала…

 Но мой живот оказывается более красноречивым, чем я, и