пару дней назад я считала, что этот шрам на всю жизнь, поэтому даже если бы больше ничего нельзя было сделать, я бы не расстроилась.

Хочу обнять девушку, но понимаю, как глупо это будет выглядеть, поэтому судорожно пытаюсь придумать какое-то слово, которое будет в состоянии выразить мою благодарность, но не могу вспомнить ни одного. А потому с чувством выдыхаю простое:

— Спасибо!

— Не стоит, — отмахивается и лукаво добавляет: — И я, может, не меньше тебя получаю удовольствие от работы.

От неловкости нас отвлекает шум и возня в дверях. Синхронно поворачиваемся на звук и видим вваливающихся парней в красной школьной форме. У одного течет кровь из носа, и он идет с задранной кверху головой, а второй придерживает его и направляет. Парень с подбитым носом все же не вписывается в дверной проем и оба громко смеются. Арпина упирает руки в боки и что-то возмущенно говорит на незнакомом языке. Это провоцирует новый приступ хохота и один из них привычным уже движением укладывает травмированного друга на свободную кушетку.

Я тихо прощаюсь с девушкой и выскальзываю за дверь. Глядя на этих двоих, вдруг хочется влиться в учебную жизнь и завести друзей. Просто для того, чтобы было с кем посмеяться, когда падаешь, не вписываешься в дверной проем или у тебя течет носом кровь.

Я бы соврала, если бы сказала, что это впервые. В прошлом, конечно же, я ловила себя на подобных мыслях. И хотя раньше я упрямо делала вид, что мне никто не нужен, то сейчас, идя по коридору и не натыкаясь на жалость во встречных взглядах, ощущения совсем другие. И если мне и хочется спрятаться, то не потому, что на меня смотрят. А потому что на меня не смотрят.

Осознание одиночества не портит настроения, но погружает в философскую задумчивость. Мне повезло, что медпункт недалеко от главной лестницы, иначе я рисковала заблудиться, но сейчас легко нахожу дорогу в комнату, всего пару раз заглядывая в карту.

В комнате разбираю вещи и ужинаю. С легким сердцем признаю, что и еда, и термос, и конфеты мне очень пригодились.

Решаю написать об этом маме, а заодно рассказать, как у меня дела.

Закончив переписку с ней, выглядываю в окно, свесившись чуть ли не по пояс. Время близится к вечеру, а на улице еще даже не смеркается. Красота-а-а! Ярко и так по-летнему! Будто и не осень совсем!

Лежащий на столе телефон оповещает приглушенным, на грани слышимости сигналом о входящем сообщении. Я проворно соскакиваю с кровати, но увидев входящее от ректора, замираю. Не знаю, чего я ожидала, но в сообщении нахожу мое будущее расписание.

И очень вовремя, кстати. Я как раз задумалась о завтрашнем дне.

Оказалось, что группа для изучения языка только формируется и первый урок араванского у меня будет на следующей неделе. Длится четыре часа, с девяти до часу местного дня. С количеством часов в сутках я пока не определилась, но в сообщении Кайд так же написал, но мой новый гаджет показывает местное время.

Я люблю учиться, открывать для себя что-то новое. Правда предпочитаю черпать информацию из книг и сейчас малодушно радуюсь отсрочке, тем более, что завтра с самого утра смогу навестить Арпину. Возможно, даже получится избавиться от шрама до занятий.

И тут ее успокоительное начинает действовать, потому что меня как никогда клонит в сон, словно кто-то невидимый нажал кнопку. Но так как на улице даже не смеркается, решаю стряхнуть сонливость и лениво пролистываю все выданные книги. Конечно же не понимаю ничего, кроме того, что вот это, скорее всего, алфавит, а вот так пишутся числа. В итоге откладываю бесполезные пока учебники.

Переодеваюсь в удобные домашние шорты и майку и, уютно устроившись на кровати, пытаюсь углубиться в новый роман.

Сознание то и дело ускользает, и я сама не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь ночью от холода, закрываю окно и, забравшись под одеяло, засыпаю уже до утра.

* * *

На следующий день просыпаюсь конечно же тоже рано. Несмотря на сон на новом месте чувствую себя отдохнувшей и выспавшейся. Всю ночь мне снилось что-то абстрактное, но невозможно приятное, теплое и уютное.

В наилучшем расположении духа решаю отправиться на завтра в столовую. По принципу работы она не отличается от привычной: те же подносы, тарелки и еда. И еще небольшой плюс — можно упаковать все с собой, чем я охотно решаю воспользоваться.

На раздаче работает русскоговорящая девушка. Это я узнаю по ее бейджику, на котором написано всего три строчки. Одна на непонятным мне языке, вторая на английском, который в силу профессии я знаю почти как родной, а вот третья радует словами «Я говорю на русском». Очевидно девушка, как и мы с Арпиной, родилась и выросла где-то в нашем мире. Так что я могу попросить упаковать завтрак и спокойно съедаю его в своей комнате. Мне неприятно признаваться даже самой себе, но в толпе людей я по-прежнему чувствую себя неуютно.

После завтрака в гордом одиночестве спешу в медпункт. Или он тут называется медблок?

Арпина встречает меня приветливой улыбкой и тут же укладывает на кушетку.

— Сегодня будет немного болезненней, но ты главное не молчи, если не сможешь терпеть. Хотя я сама постараюсь закончить побыстрее.

— Хорошо, — отвечаю и прикрываю глаза.

В этот раз щеку действительно покалывает. Однако момент, когда терпеть я бы не смогла, так и не наступает.

— На сегодня достаточно, — Арпина опять протягивает мне зеркало.

Смотря на отражение, стараюсь скрыть разочарование. Шрам не исчез, хоть и заметно побледнел. Но такого явного изменения, какое увидела вчера, уже нет.

— Спасибо, — тем не менее благодарю искренне.

Когда я уже собираюсь попрощаться и выйти из кабинета, Арпина приглашает меня пообедать вместе. И хотя я бы предпочла снова поесть в своей комнате, соглашаюсь сходить в столовую. В конце концов, нужно преодолевать свои комплексы. Особенно, если они мешают жить и уже не актуальны. Ну, почти не актуальны.

Условившись встретиться в столовой, прощаемся.

Вернувшись к себе в комнату, решаю все же прогуляться по лесным окрестностям. Прихватив с собой апельсин и яблоко, которые положила мне в сумку с едой мама, упаковываю в небольшой рюкзак и недочитанную книгу. В последний момент решаю прихватить теплую кофту.

По дороге к лесу я встречаю всего нескольких студентов, которые, погруженные в конспекты, не обращают на меня вообще никакого внимания. Видимо, в это время суток как раз идут уроки и территория замка, как и его коридоры,