целовал только Назар... Он был первым и единственным, от которого я этого хотела и ждала. А Матвей... Нельзя вот так вот... Без разрешения.

В ушах пульсировало имя. Его имя. Назар. Назар. Назар.

Он бы почувствовал, что я не хочу этого поцелуя. Он бы не стал так хватать. Он бы смотрел мне в глаза и ждал моего дыхания. Он бы дал мне самой потянуться к нему.

И тогда — да. Я бы растворилась. Но не в Матвее. Не в этом странном, чужом прикосновении.

Позже, лёжа в кровати, я долго смотрела в потолок. Сообщение Назару не написала. Что сказать? «Меня поцеловал другой»? Это будто бы звучит как предательство, хотя... я не изменила.

Но почему-то совесть сверлит грудную клетку, как дрель. И только когда на экране всплыло его сообщение: "Спишь? Я только с тренировки. Хочу услышать твой голос перед сном".

Прочитав его, я расплакалась. Тихо. От всего сразу. От злости на себя. От ощущения, что что-то испортилось. От страха, что он узнает. И не так поймёт. А если он что-то сделает Матвею? Я не хотела этого. Это была моя ошибка — дать надежду парню, который вовсе не интересен мне. Лучше б с Даней пошла. Он ведь друг Назара, такого себе бы не позволил.

Я набрала его номер. И пока шли длинные гудки, собираюсь духом. Улыбнулась сквозь слёзы, сейчас, увижу его. И как бы мне ни было паскудно на душе, я не могла отказаться от возможности услышать его голос.

— Привет, — мой голос был тихим и немного грустным. Но я надеялась, что он ничего не поймёт.

Он смотрел в камеру, уставший, но тёплый, родной... Мой.

— Ты какая-то странная… Всё нормально?

Я кивнула. На секунду прикрыла глаза, чтобы остановить в себе внутреннюю борьбу. Сказать или смолчать...

— Всё хорошо, просто день тяжёлый, — всё-таки солгала я. Во благо нам обоим. Никому не нужны эти разборки, ссоры и выяснение отношений. Я не готова к такому.

Он улыбнулся. Своей тёплой и такой родной улыбкой. Я даже пальцем провела по экрану телефона, чтобы хотя бы так, коснуться его. Я так сильно скучала... что внутри сжималось сердце.

Я снова захотела быть только с ним. Навсегда. Без Матвеев. Без чужих рук. Только он и я. И ни одной секунды чужого тепла между нами.

После разговора с Назаром будто легче стало. Не навсегда — но хоть на пару вдохов. Как будто боль внутри смягчили тёплой рукой, обняли душу изнутри и прошептали: «Ещё чуть-чуть… я почти рядом».

Чувство вины душило. Выжигало, и как будто рёбра ломало. А я ведь не виновата ни в чём. И отчего же так плохо?!

Дёма обещал вернуться к концу недели. А значит… ещё три дня. Я вытерплю. Это не так много... Ожидание было намного дольше и тяжелее.

Матвея в лицее я избегала. Не специально — просто… Ладно, вру. Специально. Делала вид, что не вижу. Что не слышу. Стирала его из поля зрения, как ненужную пометку карандашом на полях. Он, к слову, тоже не настаивал. И слава богу. В другой ситуации, может, я бы чувствовала себя виноватой. Сейчас — не до этого. Мне надо подавить свою совесть, и когда Назар приедет, просто быть его Настей.

Незабудкой.

Одно слово. Десять букв. А меня током прошибает. Как вспомню, как шептал мне его на ухо и... трогал. Нежно, без грубости... Но даже сейчас тело покрывается капельками пота и желанием, чтобы снова так же целовал и трогал. Чтобы сам стонал от удовольствия и шептал на ухо матерные слова. В момент близости это звучит не как грубость, а нечто более откровенное и волнительное.

В четверг последним уроком была физра. Я выдохнула, когда в списке не было бассейна. Обычный зал, немного бега, растяжка.

Я, если честно, летала. Внешний мир словно перестал существовать, и только одно желание — пусть приедет быстрее. Обнимет и не отпускает. Я даже преподавателей не слушала, когда они что-то у меня спрашивали. Только улыбалась рассеянно, смотрела в окно, а внутри… там солнце. Так и двоек нахвататься можно перед окончанием лицея. Но разве этим меня уже запугаешь?!

После урока в раздевалке быстро опустело. Все куда-то спешили — кто к репетитору, кто на кофе с девчонками. А я? Я просто сидела на скамейке, в белой майке и юбке, босая, с ногами под себя, мечтая. О том, как он вернётся. Как подойдёт, упрётся лбом в мой лоб и скажет: «Ну что, Незабудка, дождалась?» Как я уткнусь носом ему в шею. Как мы просто будем молчать. Вместе.

Я даже не услышала шагов. Он появился как тень. Громкая, вонючая и слишком близкая тень.

— Ну ты и шалава, конечно.

Голос пьяный, злой, с отголоском мерзкой ухмылки.

Я вздрогнула. Сердце тут же сорвалось в пятки.

Даниил Ахматов.

Стоит прямо в дверях женской раздевалки с пакетом в руке. Полиэтиленовым, прозрачным. Внутри — толстая пачка купюр. Я отчего-то долго на них смотрю. И, наверное, они больше меня пугают, чем если бы там лежало оружие. С ним-то понятно, что мог бы сделать и зачем оно. А деньги?! К чему они?!

— Ты… — начала я, но он уже подошёл. За пару шагов. Гигант. Разгорячённый. Пахло перегаром, одеколоном и... чем-то чужим. Внутри сразу поднялось тошнотворное. Но внешне я сжалась и приготовилась защищаться.

Он бросил пакет рядом со мной. Деньги с шуршанием ударились об скамью.

— Бери. Твои. За сеанс, — и хоть он был под градусом, голос звучал ровно и уверенно.

Я замерла.

— Что? — не понимая, решилась переспросить.

Он смотрел на меня, не моргая.

— Ну какая разница, с кем ты, а? С Назаром, с Матвеем… или со мной? Ты ж не перебираешь, я ж вижу. Невинной овечкой прикидываешься. А сама перед всеми хвостом виляешь.

— Ты пьяный, уйди, — я вскочила. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Что бы он ни имел в виду — добра мне это не несло.

— Не пьяный. Просто честный. — Он шагнул ближе. — Хочешь бабла? Вот. Иди, купи себе новую майку. А эту порвём, по старой дружбе.

Я отпрянула. Руки дрожали. Я машинально прижала их к груди. Сердце — в горле.

— Уходи. Сейчас кто-нибудь…

— Да никого нет. — Он уже был рядом. Давил. Наступал, как танк. — А если будешь орать, покажу Назару ваше свидание с тем пареньком из кафе. А главное... заключительный поцелуй. Понравилось? Сейчас сможешь сравнить. Мы же все разные.

Он схватил меня за запястье, резко.