– Я уверен в их высокой оценке. А оценивать они будут беспристрастно.

Ух ты! Как все удачно складывается. Я нравлюсь Сергею не только как женщина и обладательница пятого размера. Он видит во мне художника. Выставляться в галереях… Я об этом мечтала! Правда, очень робко. А он осуществляет мои мечты.

Пашка, наверное, даже не знает, что я пишу картины.

Блин, почему я вообще думаю о нем?

Сергей приглашает меня на танец. Ведет уверенно и аккуратно. Моим рукам уютно на его плечах, а его ладони уверенно обхватывают мою талию. Не опускаются ниже. Не делают ничего неприличного или предосудительного.

Все идеально. Как он. Как наше свидание.

После танца он увлекает меня на балкон, выходящий на живописный рукотворный прудик, над которым сияют яркие звезды. Глянцевые, как будто вырезанные из фольги. Как будто искусственные. Как всё здесь…

Губы Сергея на моих губах. Они мягкие, нежные, в меру страстные – идеально для первого поцелуя. Он умеет целоваться. Он умеет быть уместным. С ним хорошо и спокойно…

И совершенно непонятно, почему мне так тоскливо…

Глава 21

Маруся

Губы… они какие-то… никакие. Мы целуемся. Но я ничего не чувствую. Не то что бабочек в животе, но даже самых микроскопических гусениц.

Я отстраняюсь от Сергея.

– Что-то не так? – мягким шепотом спрашивает он.

Такой деликатный… Такой мягкий… Пашка за эти две минуты уже засосал бы меня по-пацански, съел помаду и доедал бы тушь.

– Все хорошо. Просто…

– Я слишком напираю? – спрашивает Сергей.

Напираешь?! “Ха-ха”, – думаю я. Но вслух говорю:

– Немного.

– Просто ты скоро уедешь.

И что? Мы срочно должны переспать? А не ты ли недавно говорил, что час до меня на самолете для тебя пустяк?

Я отодвигаюсь еще дальше. Сергей понимает меня правильно и больше не лезет. Ведет меня обратно в зал.

Я не успеваю сесть за столик и проанализировать ситуацию – у меня начинает звонить телефон.

“Козел”, – высвечивается на экране. Никита…

В первый момент я хочу сбросить звонок. Но потом любопытство берет верх, я извиняюсь перед Сергеем, беру трубку и иду на балкон.

– Привет, Солнце! – раздается до боли знакомый голос.

– Солнце?

– Да. Ты мое солнце.

– Ты, пьяный, что ли?

– Нет. Хотя банку пива для храбрости выпил.

Для храбрости? Значит… Неужели?…

– Давай начнем все сначала, – выпаливает Никита.

– Соскучился по моим сиськам? – выдаю мгновенный ответ.

– И по ним тоже. Я очень-очень соскучился по тебе…

– Пф-ф-ф! Что, Амалия тебя плохо развлекает?

– Мы расстались. Это была моя инициатива. Просто я понял, что по-настоящему хорошо мне было только с тобой.

– Я же истеричка. Неуравновешенная, непредсказуемая, психованная.

– Ты зажигалка! Ты и меня зажигала. С тобой я чувствовал себя настоящим мужиком. Да и вообще… с тобой я был живым. А без тебя превратился в какое-то унылое чмо. Понимаешь?

Не понимаю. Ни того, как он решился на такую самокритику. Ни своих чувств по этому поводу.

Как я мечтала об этом! Все эти четыре месяца. Да что там, я и неделю назад об этом мечтала. Даже когда встретила Никиту в кино с Амалией и захлебнулась в ревности и злости, я все еще хотела быть с ним. В глубине души я это знала…

А сейчас он предлагает начать все сначала.

Вот так вот просто – забыть предательство, выбросить из головы все то обидное, чего он мне наговорил при расставании, и начать все сначала.

– Нет, – говорю я.

– Маруся…

– Тебе идет быть унылым чмом.

И я бросаю трубку.

Возвращаюсь за столик. Сергей подливает мне вина. Произносит тост:

– За перспективного молодого художника!

Имея в виду, естественно, меня. А я думаю: лучше бы он за мои сиськи выпил. А то пялится в мой вырез, а говорит, что ему нравится мое творчество…

“Ты к нему несправедлива”, – повторяет мой разумный внутренний голос. И я знаю, что он прав. Сергей ведет себя идеально. И выглядит также. Идеально белая отглаженная рубашка, идеально подбранный галстук, идеально блестящие ботинки… Даже пиджак, который он снял, висит на спинке стула с высокомерной идеальностью.

– Давай запланируем нашу завтрашнюю встречу, – произносит Сергей.

И открывает ежедневник в телефоне.

А я вдруг чувствую, что больше не могу здесь оставаться. И, тем более, планировать что-то подобное на завтра. Просто не могу! Мне нечем дышать. Нужно на воздух. Нужно вдохнуть полной грудью.

И… я хочу увидеть Пашку! Он – как глоток свежего воздуха.

– Мне надо уйти, – говорю я.

– Что случилось?

– Ничего.

– Я что-то сделал не так?

– Ты все делаешь так. Просто…

– Тебе этот член звонил?

– Нет.

– Ты куда-то торопишься?

– Не совсем…

Откуда во мне столько нерешительности? Обычно я легко посылаю всех, кто меня чем-то не устраивает. Но Сергей… Я не знаю. Он мне по-настоящему нравится. Но…

– Машенька, – произносит он вкрадчивым голосом. – Если ты сейчас уйдешь, я не буду за тобой бегать.

– Понятно.

Я поднимаюсь.

– Ты все-таки уходишь?

– Да.

– Ну что ж, ты сделала свой выбор, – жестким тоном произносит он. – Вероятно, ты об этом пожалеешь. Но я не даю вторых шансов.

Боже, какое самомнение!

– Прощай, – говорю я.

А про себя произношу: “Иди ты в жопу”.

Вслух я этого не говорю. Сергей этого не заслужил. Он не сделал мне ничего плохого. А то, что в конце психанул – так это потому, что я его обидела. У меня нет к нему претензий.

Претензии у меня совсем к другому человеку.

Что за нафиг? Почему я не могу выбросить его из головы? Почему все время чувствую его руки на своем теле? И вспоминаю его язык в своей…

Хочу, чтобы он так оказался снова. Да. Вот так. Просто хочу, и все. И плевать на все доводы разума.

Я вылетаю из ресторана. У меня в руках пищит телефон. Смс от Никиты.

“Марусь, я не надеюсь, что ты сразу меня простишь. Я готов ждать, сколько потребуется. Я буду настойчивым и терпеливым”

“Иди в жопу!” – отвечаю я.

Прямым текстом. Кто кто, а Никита полностью заслужил это.

Послав всех ухажеров, я с облегчением перечитываю Пашкины смски, который весь день пытался назначить мне свидание. “Я тебя найду”, – написал он в конце.

Набираю его.

– Привет. Ты меня не нашел, – самоуверенно произношу я.

Ни секунды не сомневаясь, что услышу захлебывающийся от щенячьего восторга голос. И что он примчится ко мне по первому зову.

Но что-то восторга в его голосе нет совсем. А есть незнакомые мне стальные нотки, смешанные с легким раздражением.

– Нашел, – отрывисто