усмехнулся он, резко отстранил меня и, не оборачиваясь, вышел из аудитории.

После пар я, понятное дело, к нему не пошла, а поспешно сбежала в общежитие, закапываясь в учебниках и отвлекаясь зубрежкой.

Соседки мои, Любка с Алкой, шумно ввалились в комнату все еще обсуждая внеочередные покупки, совершенно не снижая голос, даже не замечая, что я пытаюсь учить.

- Так он купил?

- Купил! Представь? Хотела бы я увидеть эту сучку.

- Вряд ли увидишь. Явно дорогая штучка. Обычной давалке такие цацки не покупают.

- Да он после развода вообще от всех шарахается, а тут подарок, цветы… Сань, ты чего в темноте сидишь? Ужин сварганила?

- Какой ужин, её же гранит науки кормит. Погрызет камень и сыта.

Соседки загоготали, а я отвернулась к стене, включила светильник и снова открыла лекции на странице с формулами.

- Ну чего? Макарошки с сосисонами?

- Ага, пойду воды в кастрюлю наберу.

Дверь открылась и донеслось сдавленное «ой».

- В этой комнате кто живет? – донесся голос ректора, я вздрогнула и подскочила, машинально разглаживая волосы и поправляя затасканную домашнюю футболку.

- Э-э… Ковшова, Васильева и Снежинская, - сбивчиво отчиталась комендант общежития, а я напряглась, услышав со спины приближающиеся шаги.

- Васильева? Я думал ты еще на паре, - донесся до меня ехидный голос Максима Денисыча.

- Я занимаюсь. Дома.

- На постели? – его голос снизился до интимного и я всполошилась, замечая, как к нам подтягиваются соседки и комендантша.

Еще этого только не хватало!

- Стол занят. Ужином. Девочки готовят.

Ректор огляделся, сморщился. Алка потрясла кастрюлей, подтверждая мои слова про ужин.

- А почему в общежитии только один стол? Где студенткам делать курсовые?

- Так, Максим Денисович, а куда его всунуть? Тут же три кровати, раздевальный шкаф, да стол. Больше ничего и не всунешь!

- Если захочешь, очень даже всунешь. И высунешь.

И снова этот намек на низких вибрирующих тембрах.

- Тогда почему в комнате по три студентки? Заселяйте по две и для каждой ставьте стол. Ведь если убрать одну койку – стол влезет?

- Да, Максим Денисович.

- Вот и выход.

- А как же… Остальных то куда?

- Расформировывать. Обдумайте и посчитайте, сколько высвобождается студентов, данные подайте завхозу и мне. Я дам распоряжение на расселение. Остальным обеспечьте условия для проживания и учебы.

- Слушаюсь, Максим Денисович.

Я несмело скосила взгляд на сердитого ректора и обомлела, поймав его, голодный и злой. Но смерив меня от макушки до носков с зайчиками, Максим Денисович развернулся и вышел, вытягивая за собой всех, и соседок и служащих.

А я навзничь рухнула на постель, словно с меня сдули воздух.

- Ну ты навела шороху, Санька, - присвистнула, возвращаясь, Людка. – Треть студентов выперла на улицу, заучка! На твоем месте я бы после нового года поостереглась выходить на улицу без сопровождения!

После этого предупреждения утром я стояла перед дверью приемной и с нетерпением ждала ректора.

- А, Васильева? Заходи.

- Я согласна!

До этого неторопливо вешая пальто на вешалку, ректор оглянулся, удивленно приподнимая бровь.

- Согласна? С чем?

- Согласна на акт. Только не выселяйте никого из общежития, пожалуйста!

Ректор застыл, потом достал из шкафа пальто, снял его с вешалки и поспешно накинул на себя.

- Вот как? Хм… Неожиданно. Ладно, идем.

- Куда?

- Едем ко мне, домой.

- Зачем домой? Может быть лучше тут? – я обвела рукой кабинет, наткнувшись взглядом на диван.

- Для первого раза здесь не удобно, - резко бросил он, подхватывая меня под локоть.

- У меня в туалете был первый раз, вас это не смущало, - съязвила я и тут же ойкнула от впившихся мне в руку мужских пальцев.

- Спасибо, что напомнила, значит, сегодня можно уже не осторожничать.

- Что?! – вот умеет он отбить настроение.

- Поживее шевели ногами, Васильева, если не хочешь проделать путь до стоянки на моем плече.

- Это как?

- Это кверху попкой, Александра. Для других зрелище будет незабываемое.

- Я лучше сама.

Машина у него оказалось дорогой, тонированной и вкусно пахнущей. Ректор пригнул меня, выезжая со стоянки и прощаясь с охранником:

- Срочные дела в министерстве.

Потом отпустил и сразу же набрал секретаря:

- Меня сегодня нет и не будет. Не звони и никого не переводи на меня. Все вопросы завтра. Какое совещание? А-а! Да, забыл. Давай перенесем…

Я снова поймала его темный голодный взгляд, посмотрела на острые скулы и стиснутые зубы, на твердую линию губ, прежде чем он ответил:

- Тоже на завтра. Я занят до конца дня.

- До самого вечера что ли? – удивилась я, когда он отключил телефон.

- Да, Васильева. Что тебя удивляет?

- Я думала, мы быстро переспим, и вы меня отпустите?

- Отпущу, Васильева, обязательно отпущу. Как насплюсь с тобой, так сразу и отпущу.

Пообещал ректор и свернул к одному из элитных домов на подземную стоянку.

***

Квартира на восьмом этаже оказалась шикарной. Я даже представить не могла, что простой человек может жить в таких апартаментах. Хотя Максим Денисыч не был простым. Он с порога снял с меня куртку, аккуратно повесил на вешалку, а свое пальто просто перекинул через кресло в гостиной, шарф с шеи отбросил не глядя. Стремительно ушел в соседнюю комнату и вышел оттуда со свернутым рулоном бежевым полотенцем.

- Ванная комната там. Прими душ и выходи.

Меня снова заколотило. Одно дело просто согласиться на акт, другое неловко топтаться перед ректором, прижимая к себе полотенце. Я не так себе это представляла. Хотелось, как тогда в туалете, головокружительных чувств, эйфории, потерянности от его решительных действий. Но никак не сознательного хладнокровного подхода.

- А вы?..

- Утром принимал, - он сверился с часами. – Тридцать пять минут назад. Ты завтракала?

- Н-нет.

- Хорошо, пока споласкиваешься, приготовлю завтрак.

- В костюме?

- Ах, да…

Вот только такие глупые промахи выдавали нервозность Максима Денисыча, а так бы я даже не подумала, что его тоже выбивает из колеи эта ситуация.

- Может, мы поспешили? – рискнула я отменить его решение. – Я же никуда не денусь. Можно в другой какой день…

- Не можно, Васильева. В душ. Живо.

Я почувствовала его присутствие, когда намылила голову каким-то нерусским шампунем и сильно зажмурила глаза, чтобы обильная пена не щипала. Вот тогда стеклянные двери душа