был оставлен там либо в ходе нападения, либо в ближайшее время после него.

— Каков размер временного интервала, о котором идет речь? За сколько времени кровь на ярлыке высохла бы настолько, чтобы след пальца не смог на ней отпечататься?

— Это определяется множеством факторов. Но точно не более пятнадцати минут.

— А вероятно, и еще меньше?

— Невозможно сказать.

Умница, Карен. Не глотай наживку.

Единственная перепалка возникла, когда Лоджудис попытался признать вещественным доказательством и приобщить к делу нож, изогнутый и зазубренный «Спайдерко Сивилиан», — в своем рассказе-фантазии про убийство Рифкина Джейкоб упоминал именно его. Джонатан яростно возражал против того, чтобы этот нож демонстрировали присяжным, поскольку не было никаких доказательств того, что у Джейкоба когда-либо имелся такой нож. Нож Джейкоба я выбросил задолго до того, как полицейские обыскали его комнату, но при виде этого ножа я похолодел. Он был очень похож на тот самый нож. Я не отважился оглянуться на Лори, поэтому могу лишь повторить то, что она сказала мне позднее: «Я помертвела, когда его увидела». Судья Френч в итоге все-таки не позволил Лоджудису приобщить этот нож к делу. Его вид, сказал он, был «взрывоопасным», учитывая то, что никаких реальных оснований связывать нож с Джейкобом у обвинения не было. Таким образом, судья Френч давал понять, что не собирается позволять Лоджудису размахивать в зале суда смертоносного вида ножом с целью превратить присяжных в толпу разъяренных линчевателей — до тех пор, пока обвинение не предъявит суду свидетеля, который сможет подтвердить, что у Джейкоба был такой нож. Зато он позволил эксперту высказаться относительно этого ножа в общих словах.

— Раны убитого могли быть нанесены таким ножом?

— Да. Мы сопоставили размер и форму лезвия с характером ран и пришли к выводу, что они могли быть нанесены таким ножом. Полотнище этого ножа изогнуто и имеет зазубренное лезвие, что соотносится с рваными краями раны. Этот нож сконструирован для того, чтобы полосовать им противника, как в ножевой драке. Нож, предназначенный для аккуратной нарезки, обычно имеет ровный и очень острый режущий край, как у скальпеля.

— Значит, убийца мог использовать нож именно такого рода?

— Возражение.

— Отклоняется.

— Мог, да.

— На основании угла ран и дизайна ножа вы можете определить, каким образом убийца мог нанести смертельные раны, каким движением он мог это сделать?

— Основываясь на том факте, что раны нанесены практически под прямым углом, то есть в горизонтальной плоскости, можно утверждать, что нападавший, скорее всего, стоял прямо перед убитым, был с ним примерно одного роста и все три удара нанес прямым движением, держа руку более-менее ровно.

— Не могли бы вы продемонстрировать нам это движение?

— Возражение.

— Отклоняется.

Раковски поднялась и трижды выкинула вперед правую руку, после чего опустилась обратно на свое место.

В течение последующих нескольких секунд Лоджудис ничего не говорил. В зале было так тихо, что я услышал, что кто-то позади меня протяжно выдохнул: «ффууух».

На перекрестном допросе Джонатан был сама галантность. Он не стал нападать на Раковски напрямую. Она явно знала толк в своем деле и играла по правилам, и терзать ее нам никакой выгоды не было. Вместо этого он сосредоточился на уликах и на том, насколько они были хлипкими.

— Обвинитель упомянул фразу «Отсутствие доказательств не равно доказательству отсутствия». Помните это?

— Да.

— Но разве не справедливо и то, что отсутствие доказательств есть отсутствие доказательств?

— Верно.

Джонатан с иронической усмешкой обернулся к присяжным:

— В таком случае мы имеем дело с практически полным отсутствием доказательств, верно? Были ли на месте преступления обнаружены следы крови, указывающие на моего подзащитного?

— Нет.

— Генетические улики? ДНК?

— Нет.

— Волоски?

— Нет.

— Частицы кожи?

— Нет.

— Что-либо еще, что позволяло бы связать моего подзащитного с местом преступления, помимо того одного-единственного отпечатка пальца?

— Нет.

— Отпечатки рук? Других пальцев? Следы обуви? Ничего из перечисленного?

— Совершенно верно.

— Да уж! Вот это я и называю отсутствием доказательств!

Присяжные засмеялись. Мы с Джейкобом тоже, скорее от облегчения, нежели от чего-нибудь другого. Лоджудис вскочил, чтобы заявить возражение, которое было принято, но это уже не имело значения.

— Что же касается того одного-единственного отпечатка пальца, который был обнаружен, отпечатка Джейкоба на толстовке убитого. Верно ли, что у отпечатков пальцев с точки зрения использования их в качестве улик имеется один существенный недостаток: невозможность определить, когда именно они были оставлены?

— Это верно, но в данном случае мы можем сделать вывод о том, что кровь на ярлыке еще не успела высохнуть к тому моменту, когда обвиняемый прикоснулся к нему.

— Да, непросохшая кровь. Именно. Могу я задать вам гипотетический вопрос, миз Раковски? Допустим — гипотетически, — мой подзащитный Джейкоб наткнулся на убитого, своего товарища по школе, лежащего на земле в парке, по пути на занятия. Допустим, опять же в рамках нашего гипотетического предположения, это произошло всего через несколько минут после нападения. И наконец, допустим, что он схватил убитого за толстовку в попытке помочь ему или убедиться, что с ним все в порядке. Разве в такой сценарий не вписывается отпечаток пальца именно в том месте, где вы его обнаружили?

— Вписывается.

— И наконец, что касается ножа, о котором мы слышали ранее, этого — как же он называется? — «Спайдерко Сивилиан»? Разве не верно, что существует множество ножей, которыми возможно нанести подобные раны?

— Да. Полагаю, это так.

— Потому что все свои выводы вы можете сделать, исключительно основываясь на характеристиках этих ран, их размере и форме, глубине проникновения и так далее, верно?

— Да.

— И следовательно, все, что вам известно, — это то, что у орудия убийства было зазубренное лезвие и полотнище определенного размера, верно?

— Да.

— Вы предпринимали какие-либо попытки установить, какое количество ножей могут соответствовать этому описанию?

— Нет. Меня попросили только определить, могли ли раны быть нанесены данной конкретной моделью ножа. Других ножей для сравнения мне предоставлено не было.

— Что ж, это многое объясняет, верно?

— Возражение.

— Принимается.

— Следователи не предпринимали попыток установить, какими еще моделями ножей могли быть нанесены раны?

— Нет, про другие модели меня не спрашивали.

— А у вас самой есть какие-то мысли по этому поводу? Хотя бы приблизительно. Сколько еще моделей ножей могли оставить рану примерно двух дюймов в ширину и трех-четырех дюймов в глубину?

— Я не знаю. С моей стороны это было бы домысливанием.

— Тысяча? Ну же, их должно быть как минимум столько.

— Не могу сказать. Их действительно много. Не забывайте, маленький нож способен оставить отверстие большего размера, чем само лезвие, поскольку нападающий может воспользоваться им, чтобы расширить рану. Скальпель сам по себе