он решил пойти на это, то пусть отвечает. Если в ближайшее время он или его дядюшка организуют какое-нибудь покушение или чье-то похищение, то клянусь, мы все пойдем в полицию и заявим на этих двоих. Мне плевать, если найдется кто-то, кто не станет слушать нас. Будем ходить во все участки до тех пор, пока у нас не примут заявление, и полиция не заведет дело на Эдварда, Майкла и всех ублюдков, которые работают на них.

— Давно надо было это сделать… Тем более, что у тебя и Ракель есть доказательства – те письма. А я могу получить распечатку всех сообщений с угрозами. Уж Майкла полиция точно арестует. Ведь, по словам мистера Локхарта, письма написал он. Да и сообщения вроде бы были с его номера.

— Даже если Эдвард не посылал их, он все равно будет арестован в обвинении в сговоре с ним и попытках ограбить и убить нас. Клянусь, я сделаю все, чтобы засадить эту мразь на долгие годы. Если его отец в свое время не смог сделать это с Майклом, то я не оставлю это безнаказанным.

— Ты прав… Они должны ответить за все свои злодеяния. Для нас это единственный шанс спасти себя от расправы.

— И мы им воспользуемся.

Глава 24.3

Наталия тяжело вздыхает и опускает глаза на свои руки, пока Терренс думает о чем-то в течение нескольких секунд. В этот момент в гостиной можно услышать очень тихий, отдаленный звук работающего телевизора в комнате кого-то из служанок, которые сейчас занимаются своими делами.

— Знаешь, хоть мне и противно это признавать, но мне также очень тяжело… — более низким голосом признается Терренс. — Тяжело заставить себя пойти в полицию и заявить на близкого друга. Вроде бы я должен почувствовать облегчение, а на самом деле у меня на душе неспокойно. Что-то постоянно одергивает меня и заставляет оставить эту идею. Мне приходиться бороться с собой, вспоминая все то, что я услышал от этого человека.

— Я понимаю тебя, приятель, — с грустью во взгляде говорит Наталия, погладив Терренса по руке. — Думаешь, у меня на сердце не становится тяжело от мысли, что нам придется так поступить? Нет, я тоже не хочу этого! Но к сожалению, у нас нет выбора. Раз этот козел Эдвард предал нас и хочет уничтожить, то он должен понести наказание.

— А я ведь уважал этого человека. И любил его. Сильно любил. Я успел крепко привязаться к нему и даже начал называть своим братом. Мне и в голову не могло прийти, что его чувства фальшивые. Я реально верил, что Эдвард тоже был привязан ко мне и уважал меня. И… Мне всегда было комфортно с ним. Ему я мог рассказать намного больше, чем друзьям. С Эдвардом я не боялся быть откровенным. И я чувствовал, что он реально поддерживал меня. Он утешал в трудные моменты. Интуиция никогда не намекала на то, что мой друг может оказаться фальшивым и предать меня и всех нас.

— Согласна, — с грустью во взгляде тихо произносит Наталия. — Я и сама успела сильно привязаться к нему и начать считать едва ли не своей родственной душой. Эдвард хорошо понимал меня и знал, что сказать, чтобы утешить, развеселить и подбодрить. Он не вызывал у меня никаких плохих эмоций… Никогда. С ним я всегда чувствовала себя спокойно . Мне не хотелось побыстрее отвязаться от него… Наоборот – я только и делала, что ждала его звонка или сообщения с предложением куда-то сходить. Я всегда была благодарна ему за то, что он буквально вытащил меня из депрессии, когда мы с Ракель поругались из-за козней Саймона. И сейчас… Даже если я жутко ненавижу его за все оскорбления и предательство, у меня не получается забыть о том, за что всегда буду благодарна ему.

— Вот и у меня все то же самое… — устало вздыхает Терренс. — Хочу до смерти ненавидеть этого ублюдка, но борюсь с желанием спустить все это с рук ради того, за что я благодарен ему. А благодарен я за многие вещи… Например, за то, что он поддерживал меня, когда я мог потерять Ракель.

— Я была так слепа, что никогда бы не подумала, что он может быть таким жестоким и жадным. — Наталия нервно сглатывает и начинает рассматривать свои руки. — Понимаю, что ему стыдно быть нищим и бездомным. Но ведь можно это исправить, много работая и постоянно что-то изучая. Эдвард сам виноват в том, что от него все отвернулись. Виноват в том, что у него нет ни гроша. Если бы он учился в детстве и действительно стремился найти работу и вкалывать целыми сутками, то у него было бы многое. Уж денег на аренду небольшой квартиры точно были бы.

— В этом ты абсолютно права. Я бы тоже был буквально в одних трусах, если бы не привык к тяжелой работе и не ленился просыпаться очень рано, чтобы подготовиться к съемкам, что могли длиться не просто весь день, но и даже до самого поздней вечера или вообще в глубокую ночь.

— Не могу поверить, что ради желания легко разбогатеть и зависти к твоим успехам он решил зайти так далеко. Что такой милый и добрый на первый взгляд парнишка превратился в ужасного монстра. — Наталия тяжело вздыхает. — И меня еще угораздило влюбиться в него.

— Скажи честно, ты все еще любишь этого человека? — с жалостью во взгляде смотря на Наталию, интересуется Терренс и отрывает спину от дивана. — Неужели ты до сих пор хочешь быть с ним? И готова простить его за все те ужасные слова и поступки?

Наталия несколько секунд молчит, продолжая рассматривать свои руки, а потом она тяжело вздыхает и переводит грустный взгляд на Терренса.

— Как бы мне ни хотелось сказать тебе « нет », я вынуждена сказать « да », — с грустью в полусухих глазах неуверенно признается Наталия. — Я все еще люблю этого человека… И готова показать, что у меня нет ни малейшей гордости и вернуться к нему, если бы он извинился и попросил об этом. Я бы точно отключила свои мозги и послушала свое сердце, на котором становится все тяжелее