— Нет! Пшёл вон! — Марина всё же не сдержалась, но зато теперь, благодаря выплёскиванию излишков эмоций на беса, контролировать себя стало чуть легче.

Бесёныш испуганно пискнул и вывалился наружу. Где-то внизу раздался глухой удар и жалобный стон.

— Знаешь, почему тебя мелочь пузатая боится? — спросил вдруг Боровой.

— Они всегда колдунов боятся, — ответила Марина, ахнула, сжала бортики корзины и высунулась по пояс, потому что Максим вдруг подрезал Вячеслава, и мужчины покатились вперёд в едином клубке.

— Не-е-т, красавица. Не перед каждым чародеем нечисть разбегается. Чуют твои возможности. А опыт, кстати, не чуют. Знали бы ребятишки, что ты ещё многого не умеешь, порвали бы на клочки.

— Угу, понятно.

Услышанное прошло мимо сознания. Сычковой было не до того. Её друзья наконец-то расцепились, забросили на спины наездников и вновь побежали. Слава вырвался вперёд.

Глава 9.3

Трасса представляла собой замкнутое кольцо диаметром в два километра. При Марине мужчины сделали три круга, а сколько было до этого, она даже боялась представить. Теперь выигрывал Максим. Он спотыкался, падал, но упрямо вставал и снова нёсся вперёд прыжками. А Слава хромал, и женщина поняла, что он то ли сломал, то ли вывихнул ногу. Но, казалось, кузен ничего не чувствовал. Он рычал, как животное, так громко, что звук перекрывал шум «трибун» и доносился сюда, наверх, и пытался обойти друга-соперника.

В конце концов, женщина не выдержала. На четвёртом круге она рухнула на колени и расплакалась:

— Отпусти их, пожалуйста. Они уже достаточно намучались. Сделаю всё, что ты скажешь.

— В услужение ко мне пойдёшь?

— Да! — сейчас Марина была готова на всё. — Если для них твоя «гонка» закончится без последствий!

— Вот и ладненько. — Боровой хлопнул в ладоши, в ста метрах перед бегунами натянулась лиловая лента. Максим достиг финиша первым и свалился на землю. Спустя несколько секунд рядом упал Слава. Зрители засвистели и затопали, боровички-наездники кубарем скатились с людей и отбежали подальше. Их трясло.

Корзина медленно, даже торжественно, подплыла к финишу и стала спускаться. Марина, не дожидаясь полного приземления, выпрыгнула и подбежала к друзьям.

— Ну же, ну же, вставайте! — плакала она и трясла то одного, то другого за плечи. Мужчины не реагировали. Сычкова задерживала взгляд на содранных до кости ладонях, сбитых в кашу коленях, на разорванной обуви и чувствовала, как ужас всё больше разъедает душу. Слава в какой-то момент открыл бездумные, налитые кровью глаза и прохрипел:

— Я должен бежать.

И тут же снова отключился. Ведьма прекратила бесплодные попытки привезти друзей в чувство и встала, собираясь высказать Боровому всё, что накопилось, невзирая на последствия.

Но рядом никого не было. Грибы-ограждения исчезли, а поодаль зрители столпились вокруг высокого помоста, на котором Боровой чествовал «победившего» наездника.

— Ты обещал! — закричала колдунья. В её ладонях засиял огромный шар огня, который тут же устремился к сцене.

Правда, никакого вреда он не причинил. Завизжавшие от ужаса мелкие нечистики заметались по земле, а Боровой просто вытянул руку вперёд. Шар ударился в Высшего и всосался в пальцы.

— Отдохни, глупая.

Марина потеряла сознание.

* * *

В комнате сильно пахло грибами. Сычкова открыла глаза, секунду смотрела на неровный светло-жёлтый потолок, а потом вспомнила, что произошло. И рывком села.

Комната была небольшой и по-деревенски уютной. В круглое окно заглядывало солнце, делая видимыми пылинки в воздухе. Марина отбросила вязаное покрывало, встала и посмотрела на своё ложе.

Кроватью оказался розовый гриб с выемкой в центре, как раз по размеру человеческого тела. А подушкой служил бурый мох.

Женщина подошла к окну, выглянула и поняла, что находится в одном из домов-сыроежек.

— Очнулась? — в стене открылась неприметная дверь, и в комнату вошёл Боровой. — Успокоилась?

Марина ничего не сказала, лишь сжала кулаки. Колдовать она больше не собиралась, хватило одного раза, чтобы понять — это бессмысленно.

— Пойдём. — Боровой махнул рукой.

— Куда? И где ребята?

— Пойдём, пойдём. — Высший вышел. Помедлив несколько секунд, Марина стиснула зубы и направилась за ним.

За дверью находилась узкая, круто уходящая вниз винтовая лестница. Темноту разгоняли небольшие светящиеся грибочки на стенах.

— Люди. Всё у вас на чуйствах, и выводы поспешные делать любите, — бурчал Боровой, спускаясь. — Даже обидно. Вот ты слышала хоть раз, чтобы грибы придушили кого-нибудь?

— Конечно, — злорадно ответила женщина, — при грибковой пневмонии, например.

— Ага. Давай ещё плесень вспомним. Не надо мне приписывать не мои заслуги. Я за лесными да луговыми грибами приглядываю. В пещерах, на выгребных кучах… Словом, за теми, что можно глазами увидеть да в рот положить. Я о том толкую, что людям помогаю с пропитанием и колдунам с волшбой. То, что не все знают, как поганку от подберёзовика отличить, уж не моя вина. Кого-нибудь подосиновики выгнали из леса? Нет. Тихо и покорно в корзинки укладываются. Мне что главное — чтобы вы грибницу не портили да слишком не наглели. Хоть один грибок надо оставлять на делянке. Так то. В общем, ничего твоим богатырям я не сделал. И не сделаю, если обещание выполнишь.

Высший остановился так резко, что Марина едва не впечаталась в его спину носом. Нечистый провёл рукой по стене, появилась деревянная дверь.

— Заходи, ведьма.

Пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о притолоку, женщина прошла вперёд. Эта комната была по размеру точь-в-точь такой же, как и та, в которой Сычкова очнулась. Вот только окно отсутствовало. Но на потолке плотной массой росли те же грибы, что и в коридоре, так что на освещение можно было не жаловаться.

В самом центре помещения располагалось что-то вроде гнезда из молочного цвета нитей, которые причудливо переплетались между собой и покрывали густой сетью то, что находилось внутри — голые тела Славы и Максима.

— Не дёргайся, — предостерегающе сказал Боровой, — они просто спят. Разбудишь — причинишь друзьям много боли.

Марина на цыпочках подошла ближе, почувствовала облегчение и немного успокоилась. Мужчины действительно мирно сопели — Слава в позе эмбриона, Максим на спине, разбросав руки и ноги в стороны.

Больше всего нитей собралось в тех местах, которые сильнее всего пострадали во время гонок. Вся эта субстанция вяло пошевеливалась, иногда по ней проскакивали изумрудные сполохи.

— Что это? — прошептала женщина, чувствуя какой-то благоговейный и совершенно неуместный восторг.

— Мать-грибница, — так же тихо ответил Высший. — Моё первое создание. Она напитает их силой и залечит раны. На рассвете твои спутники будут, как новенькие. Ты довольна?

— Пока не увижу сама, что им ничего не грозит…

— Девонька, тебе никто не говорил, что ты взваливаешь на себя слишком много ответственности