встречу с менеджерами, а служанки занимается какими-то своими делами.

— Ты позволяешь им прохлаждаться во время их рабочего дня? — слегка хмурится Ребекка. — Разве они сейчас не должны заниматься домом?

— Они не прохлаждаются, мама. Служанки уже сделали то, что должны были, и сейчас пользуются свободным временем. У нас такая договоренность – если нет никаких дел, и вся работа закончена, то они могут проводить время как им захочется. Если нужно куда-то отлучиться – без проблем.

— Ах, Терренс, какой же правильный! — с легкой улыбкой на лице качает головой Ребекка и проводит рукой по волосам Терренса. — Вроде бы был страшным хулиганом в детстве, а сейчас стал совсем другим. Просто чудеса какие-то!

— Ну… — Терренс со скромной улыбкой приобнимает Ребекку за плечи. — Просто у меня есть прекрасная мама, которая всегда учила меня быть вежливым и доброжелательным.

Терренс подводит Ребекку к дивану и вежливо предлагает своей матери сесть. И та аккуратно присаживается на край рядом с ним.

— Думаю, в этом есть не только моя заслуга, — с легкой улыбкой предполагает Ребекка и кладет свою сумку рядом с собой. — Ведь у тебя есть прекрасная невеста, которая изменила многое в тебе.

— Ты права, — кивает Терренс. — Не знаю, чтобы я сейчас делал без Ракель, если она не была рядом со мной.

— Когда ты так говоришь, мое сердце успокаивается . Знать, что у тебя все хорошо в отношениях, и ты счастлив с этой девочкой, – словно бальзам на душу.

— Сейчас у нас все прекрасно, и мы все еще настроены на свадьбу. А что было в прошлом осталось в прошлом.

— Ну и слава богу! — Ребекка скромно улыбается.

— Кстати, может, ты хочешь чего-нибудь выпить или съесть? Вода, чай, кофе… Из еды у нас есть буквально все.

— Нет-нет, сынок, спасибо, я уже поела до того, как поехала к тебе.

— Ну ладно, как хочешь… — пожимает плечами Терренс.

— Ты лучше расскажи мне, почему у тебя такой усталый вид.

— Да ничего особенного… Просто не спал сегодня ночью. Проснулся в два часа и потом долго бродил по дому.

— Вот как! — слегка хмурится Ребекка. — И давно ты стал плохо спать? Или это первый раз?

— Иногда у меня бывает такое, не переживай, — немного отстраненно отвечает Терренс, не слишком желая говорить о причинах его бессонницы. — Лезут в голову всякие ужасные мысли, и я потом долго не могу избавиться от них.

— Это все из-за переживаний, дорогой мой. — Ребекка мягко гладит Терренса по руке. — Ты смотри, а то можно запросто сойти с ума.

— Знаю… — проводит рукой по своим волосам Терренс. — Но переживать есть из-за чего, ибо проблем у группы полно.

— Поделишься со мной?

— Только если тебе это интересно.

— Меня интересует все , что касается тебя.

— Ну хорошо… Я могу сказать одно – моя группа на грани распада. И моя давняя мечта о создании группы может не сбыться.

— Почему ты так говоришь?

— О, а я думал, ты уже знаешь… Разве ты не читаешь газеты или новости в Интернете?

— Ох, да когда мне их читать! — с тихим смешком машет рукой Ребекка. — У меня и так дел много, а ты про какие-то газеты и Интернет говоришь.

— Что ж, значит, ты еще не знаешь, какое ЧП у нас случилось?

— ЧП? Разве случилось что-то ужасное?

— Я уже рассказывал тебе про Питера, нашего барабанщика. — Терренс нервно сглатывает. — В общем, он пытался покончить с собой три дня назад.

— Серьезно? — ужасается Ребекка, с ужасом во взгляде смотря на Терренса с прикрытым рукой ртом. — Но почему? Этот парень ведь еще такой молодой! На пару лет младше тебя!

— Никто не знает, — с грустным взглядом пожимает плечами Терренс. — Однако он сейчас в больнице, а насчет его состояния еще ничего неизвестно. Хотя его врач готовит нас к тому, что он может не выжить. Мол, слишком огромная кровопотеря…

— Ох, бедный парень… — Ребекка мягко гладит Терренса по щеке. — Мне правда очень жаль, дорогой. Надеюсь, что все обойдется.

— Спасибо, мама. Но пока что еще рано что-то говорить, потому что на данный момент его состояние тяжелое.

— Я понимаю.

— Кстати, наш менеджер был глубоко шокирован, когда узнал о ситуации с Питером.

— Ты уже рассказал ему?

— Мы с Даниэлем были у него пару дней назад. Джордж позвонил мне и приказал приехать в агентство. Сначала Смит обращался с нами очень грубо, но стал более мягким и даже извинился, когда мы рассказали все, что знали про Питера.

— Вот как… Значит, теперь Джордж будет нормально к вам обращаться?

— Хотелось бы верить. А то мне надоело слушать, как меня незаслуженно оскорбляют и унижают и обесценивают мои успехи. Хотя Джордж знал , что я больше всех интересовался группой и вон из кожи лез, чтобы спасти ее.

— Об этом ты должен думать в самую последнюю очередь, дорогой, — мягко отвечает Ребекка. — Главное, чтобы ваш барабанщик поправился. А не то, что подумает ваш менеджер.

— Ты права… Но надеюсь, теперь он станет хоть немного мягче и справедливее. Конечно, я не очень верю в его сожаление, но… Посмотрим… Если опять начнет оскорблять – мы просто откажемся работать с ним.

— Вот и правильно. Уж я-то прекрасно знаю, как много сил ты вложил в эту группу, и каких успехов вам уже удалось добиться.

— Хотя что-то… Хоть будет что вспомнить.

— У тебя еще все впереди, Терренс. Твой необыкновенный талант не останется незамеченным. Уверена, что однажды у тебя появится шанс выступать со своими собственными песнями и покорять сердца миллионов людей по всему миру.

— Посмотрим… Пока ничего не могу сказать о будущем своей карьеры музыканта. Сейчас оно слишком туманно, и… Я не хочу задумываться о нем… У меня есть более серьезные вещи, которые меня беспокоят.

—