Наступила тишина, бабушка с дедушкой смотрели то на меня, то на моих родителей, то друг на друга, наконец, дед откашлялся и с улыбкой подвёл итог:

- Судя по секретности, я правильно предположил чуть раньше, что с твоим зельем не всё так чисто, но ты, внучка, можешь быть спокойна – дальше этой квартиры информация о твоих способностях не уйдёт.

Я не стала требовать от них каких-то клятв и наводить волшебные чары, чтобы они помалкивали об этих дарованиях. Их мысли и без этого говорили о том, что они никому про меня не расскажут. Дед во время войны дослужился до полковника, а потом поездил по стране, занимал немалые командные посты, а за несколько лет до выхода на пенсию его перевели в Новороссийск. Вот здесь они с бабушкой и обосновались. И он прекрасно знал, что болтать языком нельзя, и подтверждением этой мудрости было то, что многие его сослуживцы и друзья погорели на этом деле. Кто-то анекдот «неправильный» рассказал, другой пытался критиковать линию партии и правительства. Вот и дед с бабушкой, когда он служил, а она работала, больше слушали и меньше говорили, и это вошло у них в привычку.

Всё это я легко читала в их мыслях и знала, что мне можно не вмешиваться – оба будут молчать, как партизаны. В общем-то, я тоже много раз говорила сама себе, что молчание – золото! Я ничего не ответила деду, а лишь благодарно на него посмотрела и согласно кивнула. А потом подошла к нему, обняла и поцеловала. Старики с улыбкой смотрели на меня, а дед продолжил:

- Но от чтения своих книг ты не увильнёшь! Мы знаем, что вы к нам приехали всего на несколько дней, поэтому предлагаю после каждого приёма пищи перебираться из кухни в зал, и здесь будем слушать продолжение твоего романа, как ты его назвала? Геном? Надеюсь, что до отъезда успеешь всё прочитать.

- Постараюсь, дедушка, - с улыбкой ответила я. – Надеюсь, что первую книгу из этой серии я успею прочитать. Теперь у меня есть печатная машинка, обещаю, что один экземпляр каждой книги буду передавать вам, вот и устраивайте по вечерам избу-читальню. Я очень надеюсь на то, что в недалёком будущем мы все будем жить в Анапе по соседству друг с другом, вот тогда я стану приглашать в свой дом двух бабушек, двух дедушек, маму и папу, и вы станете моими первыми слушателями и критиками.

Все засмеялись, захлопали в ладоши, а бабушка погрозила присутствующим пальцем и весело сказала:

- Только попробуйте покритиковать мою внучку!

Тут снова взял слово дед:

- А вот об этом, как Вы сказали, недалёком будущем, о переезде в Анапу, о том, чтобы жить по соседству, будьте любезны, мадам, поподробнее, пожалуйста!

- Не мадам, а мадмуазель! – поправила я дедушку, и все опять рассмеялись.

- Ага, как взрослые книги писать, как избавлять взрослого человека от никотиновой зависимости, как вершить судьбы взрослых людей в виде переезда в другой город, так мы вполне себе большие и даже взрослые! - дед с улыбкой упорно сопротивлялся моей критике насчёт мадам. – Но как только эти взрослые люди попросили у этой взрослой писательницы подробностей, так сразу - «мы ещё мамзели, мы маленькие».

После того, как смех прекратился и все успокоились, я рассказала о своих планах на ближайшие два-три года касательно того, что хочу построить в Анапе на одном большом участке четыре дома, чтобы всем нам жить рядом, вместе отмечать праздники, помогать друг другу, радоваться друг за друга, чаще устраивать большие семейные застолья. Мама и папа уже знали о этих планах, а бабушка и дедушка с удовольствием поддержали мою идею и уже начали строить планы, в том числе и на то, как они будут выращивать картошку, редиску, лук и прочую закуску. Но я на самом взлёте прервала полёт их мыслей, заявив, что всё это пусть выращивают фермеры, а мы не будем отнимать их хлеб, а купим у них вкусную и качественную продукцию на рынке и тем самым дадим этим труженикам села заработать деньги на достойную жизнь.

Опять раздался смех, но всеобщее веселье продлилось недолго. Дед поднял руку, призывая всех к тишине.

- Мадмуазель! - тихо и строго обратился он ко мне. – А вот сейчас расскажите, пожалуйста, поподробнее о фермерах, которые будут нас вкусно и разнообразно кормить.

С минуту все тихо переглядывались, слышно было лишь то, как проснувшаяся кошка Катька гоняла по полу какую-то бумажку – она не прониклась серьёзностью исторического момента, и ей было всё равно – колхозники выращивают говядинку и сметанку или капиталистические фермеры. Главное, чтобы эти вкусняшки регулярно выдавались ей на завтрак, обед и ужин, или, как по-военному выражался дед, на приём пищи. Потом я встала, подошла к нему и также тихо произнесла:

- Дедушка, мадмуазель несколько ошиблась, назвав советских тружеников полей фермерами. Ты уж прости.

Дед схватил меня в охапку, усадил себе на колени и серьёзно заявил, обращаясь ко мне и к моим родителям:

- Дорогие мои! Послушайте мой длинный монолог. Я пока не знаю, что случилось с нашей внучкой и вашей дочерью, но могу со всей ответственностью сказать следующее: Валюша, постарайся на людях не открывать рот. Не начинай сама разговоров. Если другие молчат, вот и прекрасно – пусть каждый думает о своём. Если тебя спрашивают, то прежде, чем ответить, прокрути в голове несколько раз свой ответ, чтобы там не было никаких «фермеров» и прочих капиталистических «штучек». И никогда не высказывай своего мнения! Пусть этим занимаются политработники. Твоя бабушка знает, как за свой длинный язык пострадали многие мои сослуживцы и её коллеги. Вот дома, среди близких тебе людей можешь говорить всё, что думаешь, и то лишь в том случае, если ты уверена, что никто не может тебя подслушать. Кстати, мне почему-то кажется, что ты можешь и это определять – есть посторонние уши или нет. А вы, дорогие родители, тоже обращайте внимание на речь дочери и не стесняйтесь указывать ей на подобные ляпы. Иначе, сами знаете, что может быть у нашей внучки вместо карьеры писательницы. Кстати, прежде чем отдавать в издательство ту или иную книгу, нам всем желательно прочитать машинописный текст на предмет соответствия этого самого текста политическому течению в стране вообще и последнему съезду партии в частности.

Ещё с четверть часа мои бабушка и дед проникновенно