— Ничего более дурацкого вы сказать не могли, — произнес он.

Он выхватил пистолет и направил его на Шрама. Все остальные сжались на своих стульях.

— Я вижу, что вы охвачены гневом, — сказал Шрам.

— Сколько раз повторять, — сказал Вишняк, — держитесь подальше от моих мозговых волн, черт побери!

Он выстрелил, и пуля вошла в голову Шрама сквозь переносицу и вышла через затылок, который сразу стал похож на грейпфрут.

— Не волнуйтесь, — сказал Вишняк пятерым попадавшим на пол людям, которые едва ли его слышали, будучи оглушены выстрелом. — Вам больше нечего бояться!

— Что это была за чертовщина? — спросил мистер Сальвадор. Они с Грином находились в центре мониторинга СОР, наблюдая за тем, как Коззано трясет руками над головой, купаясь в аплодисментах.

— Да ерунда, — сказал Грин. — Очередной психологический эксперимент Шрама.

— Я думал, мы давно завершили фазу калибровки, — сказал мистер Сальвадор.

— Вы уж мне поверьте, — сказал Грин. — Это место иногда чистый Додж-Сити. Все это не взаправду.

Вишняк высунул голову в коридор и тут же спрятался, опасаясь выстрела. Но предосторожности были излишни. Снаружи никого не было.

Он рискнул выглянуть еще раз и увидел, что толстый охранник наблюдает за ним максимум с легким беспокойством, как будто высокопоставленным сотрудникам ОДР тут каждый день выносят мозги на стенку. Вишняк отвернулся от двери и прижался спиной к косяку. Он сжал «Флейшекер» обеими руками, с поворота выпрыгнул в коридор, прицелился, для надежности прижав руки к косяку, и быстро выстрелил трижды. Первые две пули поразили охранника в грудь, третья ушла над головой.

Теперь надо было двигаться быстро. Он добежал до приемной, развернулся у дверей и взял на прицел старика, который пытался расстегнуть кобуру. Вишняк выстрелил два раза — в голову и торс — с расстояния не больше шести футов. Затем он повернулся к регистраторше.

Та успела опрокинуть стол и спряталась за ним, дико визжа. Все окей, она просто мелкая сошка. Коммутатор гораздо важнее. Вишняк выпустил в ее компьютер и телефонную панель что-то около шести пуль.

Он шагнул в коридор и одной рукой отстегнул клапаны карманов и заправил их внутрь, чтобы они не лезли под руку, когда придется доставать новый магазин.

Затем он сообразил, что хотя еще рано подбивать итоги, но получается у него пока что куда как замечательно. Он уничтожил охрану и разнес в клочья систему связи. Теперь он мог зачищать одиннадцатый этаж основательно и методично.

— В целом, результаты положительные, — сказал мистер Сальвадор. — Разумеется, сторонникам запрета владения оружием все это в принципе не могло понравиться.

— Ну да. Но взгляните на владельцев, — сказал Грин. — Посмотрите на Вишняка.

— На кого?

— На Экономический Труп, — сказал Грин, постукивая по экрану, который внезапно позеленел. — Один из моих парней. Видите, сколько удовольствия доставляет ему эта речь?

Вишняк почти оглох от грохота «Флейшекера» и голос Коззано доносился до него еле-еле:

— … бывало, уходил в поля с отцом — у обоих по дробовику подмышкой — чтобы поискать фазанов, объедающих наше зерно. Наш ретривер — Любимчик — сопровождал нас, но часто держался на расстоянии, потому что знал, что от выстрелов болят уши.

Тут Коззано замолчал, чтобы дать аудитории отсмеяться. Ничего смешного он, в общем, не сказал, но интонации его намекали на шутку, и их вполне хватило.

Вишняк пинком распахнул дверь кабинет и увидел стол, а также локти и колени спрятавшегося за ним мужчины в костюме. Он мысленно реконструировал приблизительную форму и расположение хозяина коленей и локтей и высадил несколько пуль в общем направлении его жизненно важных органов. Проследив, чтобы на полу образовалась кровавая лужа соответствующего размера, он покинул кабинет, оставив дверь открытой, чтобы не забыть, что тут уже побывал.

— Это все-таки немного чересчур, вы не думаете? — сказал мистер Сальвадор. — Мне следует поговорить с доктором Шрамом. Слишком много реальных дел, чтобы заниматься всякими глупостями.

— Очень много пальбы, — несколько нервозно согласился Грин.

На центральном телеэкране Коззано продолжал:

— В один из первых таких походов, как только Любимчик поднял фазана, я сразу навел на него ствол, натренировавшись на глиняных голубях. Но внезапно ствол взлетел вверх и я сдержался, не выстрелил. Это был отец — он схватил дробовик и направил его вверх; рука у меня болела и я был очень раздосадован. Вместо объяснения отец указал на соседский дом, который был прямо на линии моего выстрела — почти в миле от нас! Я запротестовал — никоим образом дробь не могла улететь так далеко. Береженого бог бережет, сказал он.

Вишняк вошел в следующую комнату. Здесь он обнаружил полдюжину телеэкранов и столько же компьютерных мониторов. Один из мониторов был выключен, остальные пять горели ярко-красным. Он перестрелял их все. В магазине оставалось мало патроном, и раз уж его тут никто не беспокоил, он выщелкнул его, сунул в карман, и вставил на его место полный. Голос Коззано продолжал звучать из часов.

— Когда я впервые узнал, что в Вашингтоне есть люди, которые хотят лишить нас наших ружей, я был больше изумлен, нежели оскорблен. Сама идея казалась нелепой. Мой отец — и все другие владельцы оружия, известные мне — практиковали безопасную стрельбу и прилагали все усилия, чтобы передать эти навыки своим детям. Мысль о том, что кто-то из Вашингтона может явиться в Тасколу, Иллинойс, и отобрать у нас ружья, потому что мы, по его мнению, их недостойны, привела меня в полное замешательство. И я по-прежнему его ощущаю.

Публика захохотала; хохот перешел в одобрительные крики.

— Что-то там определенно происходит, — сказал Аарон Грин. — Лучше я запру дверь.

— Хорошая идея, — сказал мистер Сальвадор, поднимая трубку. — Не работает. Телефон не работает.

Аарон был почти у двери, когда она распахнулась. В дверном проеме стоял человек с пистолетом, глядя Аарону прямо в глаза.

Затем его внимание привлекли мониторы, покрывавшие все стены в комнате, и стойки с компьютерными системами. Челюсть у него отвалилась. Пока он таращился, Грин успел узнать его: это был коротко подстриженный Флойд Уэйн Вишняк.

Взгляд Вишняка наконец вернулся к Аарону. И сразу стало ясно, что присутствие Аарона Грина здесь, в этой комнате, стало последним фрагментом паззла, который Вишняк мысленно собирал.

— Это оно, — произнес Вишняк слишком громко, как глухой. — Это же оно?

Не стоит спорить с вооруженным человеком.

— Да, — ответил Грин. — Это оно.

Он повернулся к мистеру Сальвадору, ища поддержки.

— Это же оно?

— Да, это оно, — сказал мистер Сальвадор, проворно выбираясь из кресла и складывая руки перед грудью ладонями вместе, как будто собрался то ли скорбеть, то