Я почувствовал, как внутри меня медленно поворачивается тяжелый, зазубренный нож ярости. Лейла. Шамаханская царица. Значит, пошла в психологическую атаку. Решила ударить по моему единственному незащищенному флангу.

— Не думай о ней, Светик. Она просто злится, что я не стал на нее работать. Всё под контролем. Иди, работай, я вечером заберу тебя.

Я вышел из Универмага, и весеннее солнце показалось мне черным. Глобальные процессы, говорите?

В этот день, 1971 года, мир обсуждал не только съезд в Кремле. В Стамбуле армия разогнала демонстрацию студентов, в Белфасте гремели взрывы, а в небе над Вьетнамом наши С-75 сбивали американские «Фантомы». Мир корчился в муках передела сфер влияния. А здесь, на Каширке, начиналась моя личная война с хищником, который не знал правил.

* * *

Встреча с Шелепиным была назначена в святая святых советской интеллигенции — в читальном зале библиотеки имени Ленина. Место было выбрано «Глухим» с иезуитской точностью. Тишина, запах старой бумаги, сотни людей, уткнувшихся в книги, и — никакой возможности для скрытой прослушки. Звуки здесь вязли в бесконечных стеллажах.

Я прошел мимо монументальных колонн, предъявил читательский билет (Шуруп выправил его за ночь, используя бланк из ПТУ) и поднялся на второй этаж.

Александр Николаевич Шелепин сидел в дальнем углу зала, за столом, заваленным подшивками газет «Труд» за сороковые годы. На нем был скромный костюм, очки в простой роговой оправе. Со стороны — обычный ученый, изучающий историю профсоюзного движения. Но я видел, как напряжена его спина. Как его пальцы, переворачивающие страницу, белеют от напряжения.

Я сел напротив. Положил на стол заранее приготовленную книгу — справочник по устройству дизельных двигателей.

— Погода улучшается, Александр Николаевич, — негромко произнес я, глядя в книгу. — Ночью были сильные осадки в Жуковке, но к утру видимость восстановилась.

Шелепин не поднял головы. Его голос, сухой и ломкий, прозвучал как шелест страниц.

— Баринов ранен. Смирнов доложил, что вы устроили там бойню. Это было… неоправданно. Мы могли потерять всё из-за вашего азарта.

— Мы не могли ждать, — я так же тихо ответил, перелистывая страницу справочника. — Журавлёв готовился уничтожить Гвардию. У меня был выбор: сидеть и ждать, пока за нами придут, или ударить первыми. Мы выбрали удар. Пленки у Смирнова. Там полная бухгалтерия «хлопкового дела». Счета в Бейруте и Цюрихе. Списки «своих людей» в ЦК Узбекистана и Азербайджана. И, что самое важное — расписки двух заместителей Щёлокова за получение «оперативных расходов» от Штерна.

Шелепин наконец поднял на меня глаза. Те самые глаза, которые когда-то заставляли дрожать западные разведки. В них не было страха. В них была ледяная, расчетливая ярость государственника, увидевшего глубину гниения своего дома.

— Вы понимаете, Мордов, что это атомная бомба? — прошептал он. — Если я выложу это завтра на закрытом заседании Политбюро, съезд будет сорван. Начнется такая чистка, какой страна не видела с тридцать седьмого года. Но они не будут смотреть на документы. Они будут смотреть на того, кто их принес.

Он подался вперед, сокращая дистанцию.

— Откуда в тебе это, Гена? Этот взгляд? Этот опыт? Ты ведь мальчишка, слесарь. Но ты говоришь как человек, который командовал дивизиями. Смирнов считает тебя феноменом. Я же вижу в тебе… что-то страшное.

Я чуть усмехнулся.

— Я просто люблю свою страну, Александр Николаевич. И я знаю, чем заканчивается «Застой». Мне снились руины этой империи в другом варианте реальности. Когда вместо заводов — торговые центры, а вместо чести — кошелёк. Я не дам вам проиграть.

Шелепин долго молчал. В читальном зале было слышно лишь шуршание страниц и кашель какой-то старушки за соседним столом.

— Смирнов подготовит протоколы изъятия задним числом. Якобы это была плановая операция КГБ, — наконец произнес он. — А тебе… тебе нужно исчезнуть на время. Пока пыль не уляжется.

— Уйти я не могу, — отрезал я. — У меня здесь хвосты. Лейла. Она угрожает моей девушке. Она — связное звено между южными цехами и Журавлёвым. Если я ее не нейтрализую сейчас, она станет мстить, когда ее покровители начнут падать. Мне нужны адреса ее конспиративных квартир. И мне нужно, чтобы Кротов из ОБХСС был в курсе моих действий. Он честный. Он нам понадобится.

Шелепин кивнул.

— Список адресов получишь вечером через Смирнова. Иди, Мордов. И помни: если ты провалишься, я тебя не знаю.

Я встал, коротко кивнул и вышел из библиотеки. На улице весна уже вовсю праздновала победу. С крыш летели капли, сверкая на солнце.

* * *

Капитан Кротов ждал меня в своем кабинете на Петровке. Время было позднее, в здании царила та специфическая тишина, которая бывает только в оперативных отделах перед большой бурей.

Кротов сидел за столом, заваленным папками. В кабинете было накурено так, что резало глаза. Он выглядел серым от усталости.

Я зашел без стука. Сел на стул.

— Привет, Валентин Петрович. Не спится?

Кротов медленно поднял голову. В его глазах не было враждебности, только бесконечная усталость человека, который всю жизнь искал правду и наконец ее нашел.

— Мордов… — он потянулся к пачке сигарет. — Знаешь, я сегодня полдня изучал те снимки, что мне передали «сверху». Без подписей. Без объяснений. Просто курьер из Комитета привез папку и велел пришить к делу Штерна как «вновь открывшиеся обстоятельства».

Он щелкнул зажигалкой. Огонек дрожал.

— Там мой начальник, заместитель министра, расписывается в получении двадцати тысяч рублей от «уважаемого Льва Борисовича». Мой кумир, Гена. Человек, которому я верил больше, чем себе.

— Идолы всегда падают громко, Валентин Петрович, — я сочувственно покачал головой. — Главное — не оказаться под обломками.

— Зачем ты пришел? — Кротов в упор посмотрел на меня.

— Помочь. У вас в городе действует Лейла Шванидзе. Южный синдикат. Она — последний узел, который связывает Журавлёва с криминалом на земле. Если мы ее возьмем сейчас, она запоет. И ее показания станут контрольным выстрелом для всей этой своры. Но брать ее нужно по линии МВД. Официально. Чтобы у Щёлокова не было возможности заявить, что КГБ всё сфабриковал.

Кротов усмехнулся — горько и понимающе.

— Тройная игра. КГБ снабжает информацией, ПТУшники работают «в поле», а честный мент оформляет протокол. Изящно.

— У меня есть адреса, — я положил на стол листок бумаги. — Сегодня ночью она будет здесь. На квартире у одного антиквара в районе Сокольников. Там будет передача очередной партии «черного нала».

Кротов