– Убил его? – снова влез Оли.

– Нет. Зашил ему рот.

– Как? – охнула Мэри и тут же зажала свой рот руками.

– Просто взял суровые нитки и зашил, а потом…

– Убил его? –снова спросил парень. – Вряд ли нельзя разрезать суровые нитки.

– Можно, но мой предок отказался их разрезать и умер от истощения через два месяца. Змей все-таки убил его, пусть и не сам. До самой смерти Первый орел не сказал ни слова.

– Теперь понятно, почему об этой истории молчали, – сказала Рут, посмотрела на учительницу и покаянно добавила: – Прошу прощения, миссис Тилон.

– Я вас прощаю, мисс Ильсеннинг, – кивнула моя бывшая гувернантка.

– А что так можно было, просто попросить прощения? – удивился Оли.

– Еще плюс две, мистер Ревьен.

– Очаровательная история, – процедила Алисия. – Как и все это общество «первых» друзей-врагов-соратников. Вы позволите мне, резюмируя сегодняшний урок, высказаться?

Миссис Тилон задумалась, а потом нехотя кивнула.

– Как эти старые сказки относятся к вашему предмету? Я думала, вы научите этих деревенских олухов, – она посмотрела на Тару и Коррина, – правильно вести себя в приличном обществе, раз уж они станут магами.

– Научу, – сказала Кларисса Омули. – А для начала, я хочу научить вас правильно приносить обеты и давать клятвы, особенно те, которые вы не собираетесь выполнять, как верно сказал мистер Хоторн, обманывают и лукавят все.

Ученики замерли, глядя на учительницу.

– И раз уж мне, наконец, удалось привлечь ваше внимание к предмету, начнем. Клятвы делятся на два типа: выполнимые и невыполнимые…

Все схватились за перья, а я снова почесала ладонь.

В тот день я больше не видела черных глаз. Но страх не отпускал, он был со мной до самого вечера, как постоянный кавалер, что обязан сопровождать леди всюду и лишь перед дверьми спальни отступить. Страх не был столь деликатен. Я размышляла о его природе весь вечер, сидя в комнате и оттягивая момент, когда нужно будет ложиться спать, закрыть глаза и ступить в мир снов. Сперва я задергивала шторы, потом грела руки у камина. Провела пальцем по корешкам книг, что громоздились на столе, убрала в сундук валявшееся поверх покрывала платье, мельком отметив, что нужно будет отдать его в чистку. Сняла шляпку и положила на туалетный столик, едва не опрокинув флакон духов, и стала медленно расплетать волосы, глядя в овальное зеркало. Там-то я его и увидела. Пузырек из синего стекла, тот самый, что разбили при очередном обыске.

Я так и замерла с поднятыми руками. В первый момент мне показалось, это ошибка. Что флакон с ароматной водой не разбивали, а у меня уже начались видения на нервной почве, совсем, как у верховной Гвенивер, и скоро мне предстоит наблюдать пришествие Дев.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, темно-синий пузырек все еще стоял там. И я вдруг поняла, что флакон другой, более пузатый с серебристой крышкой, на стекле другой рисунок. Я осторожно взяла новый пузырек, который, невесть зачем, принесли и поставили на мой туалетный столик. Холодный, непривычный, чужой - я знала это совершенно точно. Стекло быстро согрелось от тепла рук. Я подняла флакон к свету, он был заполнен наполовину. Минуту помедлила, а потом решительно отвернула крышку. Что там? Духи? Нюхательная соль? Кто-то повадился делать мне дорогие подарки, узнать бы еще кто.

Я поднесла флакон к лицу и вдохнула. В нос ударил резкий травяной запах, рука задрожала и флакон выпал, покатился по столешнице. На поверхность выплеснулось несколько коричневых капель. На светлом дереве они напоминали накладные мушки.

Ну, давай, это скажи вслух, Иви? Просто соберись силами и произнеси вслух то, о чем подумала.

Но я не могла, несколько минут смотрела на покачивающийся флакончик, на капли жидкости на столешнице и тут увидела еще кое-что. Плоский прямоугольник бежевого картона, так похожий на визитную карточку. Только на этой не было ни имени, ни титула. Не было названия компании, не было должности. Только краткая надпись черными чернилами:

«Если еще не поздно».

– Что не поздно? – непонятно у кого спросила я, едва замечая, как в голосе появляются истерические новости. – Что?

Но я уже знала, едва коснулась его зернами познания. Была уверена, что знаю.

«Настойка растительного происхождения. Судя по концентрации питательных веществ, из какого-то семени», – именно так я и подумала несколько месяцев назад. Перед глазами появилась картинка: Крис коснулся похожей жидкости пальцами, чуть растер и понюхал. А потом на его шее появился рисунок так напоминавший грубую чешую. Или кору.

Потому что тогда я ошиблась. Не настойка из семян, а вытяжка из коры. Интересно, не ошибаюсь ли сейчас?

– Для чего не поздно? Умереть? – шепотом спросила я.

Но флакон мне не ответил. Никто не ответил.

Наверное, эта тишина и привела меня в чувство. Хватит задавать вопросы, на которые некому отвечать. Я не глупая горничная, что охает каждый раз, как разобьет тарелку. Хватит! И пусть я все еще напугана… Девы, я напугана даже сильнее, но сейчас угроза была не эфемерной. Это вам не тень в чужих глазах, которую ты либо видела, либо нет. Это вполне материальные предметы, их можно потрогать, понюхать, попробовать (нет, это не рекомендуется), показать другим, в конце концов.

Я выпрямилась и первым делом рассмотрела карточку. Человек, приславший мне пузырек, был столь любезен, что подписал подарок. Возможно… Только возможно, удастся узнать почерк. Я отметила петлю буквы «д» и изгиб заглавной буквы «Е»… И поняла, что это ни о чем мне не говорит. Совсем. Наш первый с Илбертом учитель Рин Филберт был уверен, что почерк человека, так же как и лицо, неповторим. Что ж, теперь будет случай это проверить.

Завернула карточку в платок, достала из сундука шкатулку, небрежно вытряхнула бесполезные для мага украшения на кровать и убрала сверток внутрь.

Достала еще один платок, даже два, хотя их и придется выкинуть, и стерла со стола капли похожей на чай жидкости. Сняла с пояса склянку, а потом обработала столешницу и руки нейтрализующей жидкостью. Магистр Маннок был бы мной очень доволен, на занятиях я подобного рвения не проявляла. Раньше не проявляла, потому что не знала, как опасны могут быть некоторые вещества. А посему… Я вытащила из сундука перчатки, что подходили к летнему голубому платью, натянула на руки и, осторожно подняв флакон, закупорила горлышко.