криком бравого, молодого полковника (всего-то сорок шесть лет!), старик досадливо поморщился, махнув адъютанту рукой:

— Да не тянитесь вы, Анри… Вызовите начальника штаба и командующих дивизиями. Нам требуется обсудить дальнейшие планы — а я сообщу Деладье о просьбе союзного командования.

…Если турки рассчитывали на оперативность действий французов — тех самых французов, чьи силы должны были выступить тараном против СССР! — то они очень и очень сильно просчитались. В этот судьбоносный день, когда русские мобильные группы упрямо рвались вперед, громя по пути отдельные части и захватывая перевалы, турки бессильно ждали французской помощи… Напрасно они смотрели в небо, надеясь увидеть летящие с юго-запада бомберы галлов — в воздухе неизменно появлялись лишь советские тихоходные гиганты ТБ-3 и юркие «ястребки».

И конечно, османы также обратились за помощью к англичанам — не зная, впрочем, что на Ближнем Востоке британцы располагают лишь одной группой ударных бомбардировщиков «Бленхейм», базирующейся в Египте… А совершенно незначительные силы англичан в Ираке, выступающих в роли оккупационных войск, не могли оказать какой-либо внятной помощи османам.

Впрочем, бомбардировщики «Веллингтон», дислоцирующиеся на авиабазах Шайбы и Хаббания в теории, могли долететь и до Армении. Однако, столкнувшись с советскими истребителями во время налетов на Плоешти в Румынии, англичане категорически не желали пускать слабо вооруженные (пулеметы винтовочного калибра на турелях) и тихоходные «Веллингтоны» в дело. Последние, с учетом активности советских истребителей, переводили теперь в разряд ночных бомбардировщиков… Что исключало возможность нанесения ударов по советскими войскам на марше — да еще и в незнакомой для британских летчиков местности.

Таким образом, реальную помощь союзникам могли оказать именно французы — но по-стариковски осторожный и давно уже утративший боевой задор генерал Максим Вейган отчаянно медлил. Он долго не мог связаться с Деладье, потом искал связи с Гамеленом… Коротко пообщавшись с главнокомандующим французской армии, комиссар получил четкий приказ «всеми силами противостоять агрессии большевиков» — и одновременно с тем расплывчатое уточнение «на свое усмотрение». После чего он вновь вел долгие переговоры с премьер-министром — и по совместительству, главой правительства. На Деладье, впрочем, уже наседал Черчилль — но, в конечном счете, патрон престарелого генерала призывал к осторожности и минимизации рисков для французских войск… А с другой, доверил ему действовать самостоятельно и «твердо выполнить союзный долг»! Но при этом, «по возможности, избегать потерь колониальных войск, состоящих из французов», и одновременно с тем — «не допустить урона военному престижу французской армии».

Однако же, в словах премьер-министра одновременно с тем сквозило столь явное пренебрежение и даже презрение к турецким «союзникам», что никак не могло укрыться от внимания Вейгана…

Итак, получив кучу расплывчатых приказов и рекомендаций, бывалый генерал ясно понял одну важную вещь. Он понял, что именно на его плечи перекладывают всю ответственность за ведение боевых действий против советов… На фоне того, что регулярная французская армия категорически не желает участвовать в войне против русских за интересы Британии! А гипотетическое поражение от большевиков, или даже просто значительные потери колониальных войск в Турции совершенно похоронят боевой дух армии… Увы, но в победе генерал Максим — лишь недавно утверждавший, что французские войска войдут в советское Закавказье словно «нож в масло»… Так вот, к вечеру первого дня советско-турецкой войны он уже не был так «категорично» уверен в этой самой победе.

Во-первых, его «смущали» активные действия красных в воздухе. Мало того, что большевики сделали уже несколько боевых вылетов, нанеся мощные удары по туркам в районе Вана и Эрзерума! В частности, временно парализовав переброски османских войск по железной дороге… Так ведь советские самолёты-разведчики были замечены уже и в районе новых французских аэродромов в Сирии! Очевидно, русские фотографировали пока еще пустые взлетные площадки… Становилось совершенно очевидно, что в случае скорых боевых действий французам придется воевать в условиях господства большевиков в воздухе.

Во-вторых, не менее крепко генерала «смущал» тот факт, что французские танки горят, в буквальном смысле горят при столкновениях с советскими — без всякой альтернативы. Конечно, можно было бы списать высокие потери R-35 на слабую подготовку турецких экипаже… Но даже престарелому генералу стало очевидно, что новый «пехотный» танк имеет недостаточно мощную, явно устаревшую пушку. В то время как красные намеренно используют против осман новые боевые машины с качественно превосходящими их танковыми орудиями.

Эти рассуждения, к слову, были очень и очень близки к истине…

Уже перед самым началом военного совета генерал Вейган вновь запросил связь с британцами — в надежде обсудить совместные действия на открывшемся вдруг фронте. Однако хитрые, словно лисы англичане всякий раз ссылались на отсутствие командиров, способных принять решение… Таким образом, комиссар Леванта справедливо воспринял все происходящее продолжением «игры» в перекладывание ответственности. И теперь он втайне надеялся, что сумеет провернуть сей трюк с кем-то из подчиненных — пусть не переложив всей ответственность на его плечи, но хотя бы разделив ее.

— Приветствую вас, господа офицеры!

Генерал Вейган собрал штаб и старших офицеров в собственной резиденции — в двухэтажной вилле из глиняных кирпичей с внутренним тенистым двориком, где оливковые деревья дают столь приятную тень в жаркую погоду… Впрочем, сейчас они собрались в просторной зале с большим столом, на который легла большая карта турецкого Закавказья — с уже отмеченным штабистами продвижением советских ударных группировок. К слову, последние не только отразили все попытки турок контратаковать на перевале Тендюрек (заодно выбив наиболее мотивированные и подготовленные османские соединения) — но и отбросили их, спустившись к вечеру в Ванскую долину…

Неплохо идут дела у русских и на Эрзерумском направлении — в частности, передовая танковая группа и казачья конница (да-да, те самые казаки, бравшие Париж!) дошли до Карса, блокировав местный турецкий гарнизон.

Собственно, с изложения раскладов на фронте к текущему моменту комиссар и начал военный совет… Закончив короткое выступление судьбоносным вопросом:

— Итак, каковы ваши предложения, господа офицеры?

Естественно, желающих выступить вперёд с инициативой не нашлось… Тогда генерал Вейган обратился к пользующимся большим авторитетом подполковнику Магрин-Вернери — командиру новоприбывших из Африки легионеров. Последний был заслуженным офицером и ветераном Первой Мировой — раненым в окопных схватках семь раз! Извечно хмурый и обладающим весьма скверным, неуживчивым характером, подполковник в тоже время слыл отчаянным смельчаком, никогда не бросавшим своих солдат в беде… И конечно выбор Магрин-Вернери был неслучаен. Комиссар втайне надеялся, что подполковник сходу предложит агрессивный план действий, вызвавшись возглавить французские войска, что отправятся в Турцию!

В таком случае при успехе предприятия Максим Вейган все равно получил бы свою долю почестей и наград от премьер-министра. В конце концов, ведь