чем сердится. Нет, даже гадать не буду, к вечеру все и прояснится… Как мне кажется…

Быстро переодевшись, с разбегу ныряю в прогревшуюся за летний день воду. Ух, здорово! Потом некоторое время удается расслабиться в кресле возле бассейна. Чуть было не задремываю, но рыжеволосая озорница плеснула на меня водой, пришлось плюхнуться в бассейн и гоняться за ней. Конечно же, не догнал, пока она сама не остановилась и не обняла меня:

— Все, пора заканчивать купание, у нас еще ужин впереди!..

Вслед за ней выбираюсь из бассейна, вытираюсь, надеваю домашнюю одежду и приступаю к приготовлению ужина. Ну это сильно сказано, нужно просто разогреть стоящие в холодильнике «заготовки» и накрыть на стол. Пока Джинджер переодевается и сушит волосы, успеваю почти все приготовить, начинаю тихо напевать себе под нос:

Снова туда, где море огней,

Снова туда с тоскою своей,

Светит прожектор,

Фанфары гремят,

Публика ждёт,

Будь смелей, акробат…

Итак, что мне предстоит? Длительный перелет, во время которого должна работать некая хитрая аппаратура. Не исключено, что это еще и проверка для Константина — как и что он умеет делать по своей специальности. Всех подробностей происходящего мне стопудово не расскажут…

Со смертью играю,

Смел и дерзок мой трюк.

Всё замирает,

Всё смолкает вокруг.

Слушая скрипку,

Дамы в ложах вздохнут,

Скажут с улыбкой —

Храбрый шут…

Не дает покоя небольшое такое примечание в тексте — о нескольких пропавших примерно в середине пути самолетах. Если бы они беспокоились обо мне, дали бы указание лететь южнее — вдоль береговой линии Большого Залива, там, кстати, и ориентироваться проще. А в тексте прямо указано требование — прилететь в Аламо, зайти в известный мне оружейный магазин, получить там дополнительную информацию. Что, опять решили кого-то на живца ловить или «ловушку для дурака» устраивают? Почему-то играть роль наживки для неведомых хищников совсем не хочется, особенно теперь…

Между тем за размышлениями на эту невеселую тему песня почти кончилась:

Устал я греться

У чужого огня,

Но где же сердце,

Что полюбит меня.

Живу без ласки,

Боль свою затая,

Всегда быть в маске —

Судьба моя…[4K3]

— Интересная песня, — раздался вдруг совсем рядом голос Джин. — Голос, конечно, не для оперы, но слух у исполнителя определенно есть, и пел очень душевно. Тебя вроде раньше на классические произведения не тянуло?

— Да что-то настроение сегодня для такой музыки, вот и вспомнилось.

— Ты там что-то пел о «жизни без ласки», а я думаю, что зря жалуешься. — Тут она с хитрым прищуром посмотрела мне в глаза. — Или мало вчерашнего сеанса интенсивной терапии с Эвой?

— Песня не потому вспомнилась…

— А, это про «жизнь в маске»?

— И поэтому тоже.

— Надеюсь, сегодня мы с тобой разрешим этот вопрос, и некоторые другие заодно…

А я только сейчас рассмотрел, что на ней было надето: обтягивающее темно-красное платье формата «перчатка», оставляющее открытыми плечи, внизу длиной примерно до середины бедер, и туфли на каблуках весьма приличной высоты. Надо же…

— Сегодня мы отмечаем какой-то праздник, а я и не в курсе, наверное?

— Я хочу, чтобы этот вечер для нас обоих стал праздничным.

— Как скажете, леди Гордон, как скажете…

Стол мы накрыли не «по-королевски», с торцов стола, а уселись напротив друг друга, разделенные не очень широкой столешницей. Букет стоял сбоку, и его аромат до сих пор не ослабел.

Ужинали молча, только смотрели друг на друга и улыбались. Наконец я не выдержал:

— Джин, может, скажешь все-таки, в чем дело? Если честно, я был готов ко многому, но сейчас просто ничего не пойму.

— Помнишь, я вчера отправила тебя спать на диван?

— Еще бы…

— Ночью я подошла и присела рядом. Когда дотронулась до тебя, знаешь, что ты сказал во сне?

— Да откуда, спал ведь…

— «Отойди, я люблю Джинджер…» Как думаешь, можно ли после этого мне на тебя сердиться?

— Надеюсь, нет.

— Поэтому сегодня и празднуем. Пока будешь в рейсе, я не стану гасить свет в окне. Пусть он освещает тебе обратный путь…

(Наверное, она слышала не только самый последний куплет песни…)

— Теперь знаю, что есть дом, где меня ждут. Это очень важно, честное слово.

Джин вдруг поднялась, обошла вокруг стола и села ко мне на колени, массивный стул скрипнул, но героически выдержал.

— Не хочу отпускать тебя так далеко и надолго. Но это зависит не от меня и не от тебя лично, правильно?

Я кивнул, соглашаясь. Полученный приказ нужно выполнять…

— Знаю, куда ты летишь. Прошу тебя, передай своему начальству вот это. — Она разжала пальцы, и мне на подставленную ладонь упала маленькая флешка в пластмассовом корпусе (не понял, откуда она ее вытащила, карманов на платье нет?..). — Содержимое зашифровано дважды, как долетишь — сразу вышли мне телеграмму. В ответной первое и последнее слова будут первым и вторым ключами соответственно.

— А что там? Орденские секреты?

Джин прижала свои пальцы к моим губам.

— Тихо! Сейчас тебе об этом говорить не буду, на месте разберетесь, когда прилетишь в пункт назначения. Главное — чтобы эта флешка не попала в чужие руки. Кодирование довольно простое, поэтому его вполне могут вскрыть, если возьмутся за это дело всерьез. В случае опасности — уничтожь ее, разбей, сломай…

— «…Сожгите это письмо