оставляет следы. Финансовые следы.

— Сколько Томашу понадобится времени? — спросил Леван.

— Зависит от того, что он найдет. Если данные чистые — неделя. Если нужно копать глубоко — больше.

Лоренце посмотрел на экран ноутбука.

— Я отправил запрос. Он ответит в течение суток.

— Хорошо, — Антон встал. — Я хочу встретиться с ним лично. Когда он найдет что-то.

— Будапешт не близко.

— Я знаю. Но если моя гипотеза верна, мне нужно увидеть данные своими глазами. Понять паттерн.

Лоренце кивнул.

— Договорились. Я сообщу, когда Томаш будет готов.

Антон направился к двери, у порога остановился.

— Лоренце… Если они зарабатывают десятки миллионов на каждом случае… сколько они уже заработали за два года?

Старик не ответил сразу, потом тихо прошептал, словно про себя:

— Достаточно, чтобы расширяться. Нанимать больше людей. Провоцировать больше кризисов. Превратить это в машину.

— Именно этого я и боюсь.

Антон вышел.

Коридор пустой. Антон шел медленно, обдумывая.

Деньги. Всегда деньги.

Люди думали, что зло приходит от идеологии, от ненависти, от безумия. Но чаще всего зло приходит от простого расчёта — от желания заработать.

Адепты провоцировали отчаяние, толкали людей к Форме и зарабатывали на последствиях. Четырнадцать случаев.

Сколько миллионов?

Десятки? Сотни? И сколько еще случаев они планировали?

Антон достал телефон, набрал Агате.

— Привет, — жена ответила после третьего гудка уставшим голосом.

— Как дела?

— Нормально. Адам в школе. Я на работе. А ты?

— Работаю тоже, — Антон вышел из здания ордена на улицу. — Скоро вернусь домой.

Холодный ветер дул с реки.

— Когда?

— Не знаю точно. Может, через неделю. Может, раньше.

Пауза. Агата молчала. Антон слышал фоновый шум — офис, коллеги.

— Антон, — сказала она наконец. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Хорошо. Люблю тебя.

— Я тоже.

Она положила трубку.

Антон стоял на тротуаре, глядя на серое небо. Думал о жене и сыне, о новом доме в Париже, о нормальной жизни, которая теперь казалась далекой.

Потом убрал телефон и направился к машине. Брат Томаш найдет след. Антон не сомневался.

А след приведет к адептам.

* * *

Офис располагался на седьмом этаже стеклянной башни в деловом квартале. Панорамные окна выходили на Средиземное море. Даже вечером, в сумерках, вода сияла последними отблесками заката. Тепло. Солнечно. Совсем не похоже на дождливую Баварию.

На табличке у входа значилось: MERIDIAN CONSULTING GROUP (CYPRUS) LTD. Консалтинг. Инвестиционные услуги. Налоговое планирование. Стандартная кипрская компания — одна из тысяч, зарегистрированных на острове.

Внутри офис был минималистичным. Светлая мебель, несколько столов, компьютеры. Но только два работали, остальные — декорация. Компания существовала в основном на бумаге.

В конференц-зале сидели двое.

Мужчина лет пятидесяти в безупречном темно-синем костюме. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, лицо загорелое, руки ухоженные. На запястье — швейцарские часы, тонкие, дорогие. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку кожаного кресла, но в позе читалась привычка к контролю. Человек, который командует, не повышая голоса.

Женщина напротив выглядела немного моложе. Сторонний наблюдатель не дал бы ей больше сорока. Строгий черный костюм, волосы собраны в тугой узел, макияж минимальный, но безупречный. На пальцах нет колец. На шее — тонкая золотая цепочка, почти незаметная. Она держала планшет, листала документы. Движения точные, экономные.

На столе между ними — бутылка минеральной воды, два стакана, папка с бумагами.

— Значит, визит состоялся, — уточнил мужчина. Голос спокойный, с едва уловимым акцентом, который он тщательно маскировал. Не английский изначально. Что-то континентальное. — Когда?

— Два дня назад, — ответила женщина. Ее английский был идеальным, британский вариант с тонким налётом чего-то еще. — Пятнадцать ноль-ноль по местному времени. Пробыли час двадцать минут.

— Кто именно?

— Женщина представилась как доктор Кениг, социолог из Берлинского университета. Мужчина — Антон Леван, восточноевропейские архивы.

Женщина провела пальцем по экрану планшета.

— Проверили. Сара Кениг существует. Публикации, конференции, всё чисто. Леван… — она сделала паузу. — Более размыт. Несколько статей десятилетней давности. Потом провал. Сейчас числится как независимый исследователь.

— Фасад, — констатировал мужчина.

— Вероятно.

Мужчина взял стакан, сделал глоток воды. Посмотрел в окно на море, на огни яхт в марине внизу.

— Элиза открылась?

— Да.

Женщина положила планшет на стол.

— Наш контакт в доме сообщил детали. Показали ей символ. Она побледнела, призналась в обращении, отдала копии документов — дневник, письмо.

— Письмо, — повторил мужчина задумчиво. — Неудачно. Мы недооценили ее готовность делиться.

— Письмо анонимное, — напомнила женщина. — Никаких следов. Бумага обычная, текст печатный. Даже если они проверят, ничего не найдут.

— Всё равно. Это зацепка. Малая, но зацепка, — мужчина повернулся к ней. — Кто именно положил письмо в почтовый ящик?

— Курьер. Оплата наличными, через посредника. Имя фальшивое. Камеры не зафиксировали лицо — капюшон, маска.

— Хорошо, — мужчина расслабился чуть больше. — Значит, этот след холодный. А что с Мюллером?

— Молчит. Работает в компании, зарплату получает, вопросов не задает, — женщина открыла другой файл на планшете. — Контракт на пять лет. Пока он доволен. Зачем ему копать?

— Люди бывают любопытными.

— Мюллер не из таких. Он прагматик. Получил то, что хотел, — деньги, стабильность. Прошлое его не интересует.

Мужчина кивнул, помолчал несколько секунд, обдумывая, потом спросил:

— Что они спрашивали у Элизы? Какие именно вопросы?

Женщина пролистала записи.

— Как начался кризис? Когда получила письмо? Что чувствовала во время ритуала? Понимает ли последствия? — она подняла взгляд. — И главное — кто прислал письмо? Она не знает. Рассказала правду.

— Они копают, — отрезал мужчина. — Методично. Профессионально. Это не простое любопытство.

— Орден? — предположила женщина.

Мужчина медленно кивнул.

— Вероятно. Только они достаточно организованы для таких расследований. И только им это нужно.

Он встал, подошел к окну, стоял спиной к женщине, глядя на море.

— Сколько у нас активных кейсов сейчас?

— Четырнадцать завершенных за последние два года. Три в процессе. Еще пять на стадии подготовки.

— Из завершенных — сколько могут привлечь внимание?

Женщина задумалась.

— Элиза фон Тальхайм — теперь очевидно. Карл Габсбург-Фальк в Вене — возможно, его случай тоже заметен. Томас Келлер в Цюрихе… — она провела пальцем по списку. — Шесть-семь потенциально видимых. Остальные были тише.

— Нужно предположить, что орден знает обо всех, — мужчина задумался. — Вопрос: что они будут делать дальше?

— А что будем делать мы? — сурово спросила женщина.

— Как обычно… поработаем дистанционно, — протянул мужчина, затем порылся в сейфе, бросил на стол несколько паспортов, установил код на самоуничтожение при вскрытии дверцы.

* * *

Агата вела Адама из школы домой. Обычный маршрут — пятнадцать минут пешком через парк. Осень, опавшие листья, холодный ветер.

Адам болтал о школе, о новой учительнице по математике, о контрольной, которую написал на пять. Агата слушала вполуха, улыбалась, кивала.

И замечала.

Мужчина в темной куртке. Метрах