На чьё?

Адриан посмотрел на неё с такой мукой, что ответ уже не требовался.

— Скажи.

— Я не хочу.

— Селесты?

Он отшатнулся.

— Откуда ты знаешь?

Лиана закрыла рот рукой.

Вот теперь всё стало реальным.

Не платье.

Не духи.

Лицо.

Её сын вспоминал собственную мать с лицом любовницы отца.

— Адриан, — сказала она и шагнула к нему.

Он отступил.

— Не надо.

— Это неправда.

— Я знаю!

— Там была я.

— Я знаю!

Голос мальчика сорвался.

— Я знаю, что это была ты! Но если я закрываю глаза, я вижу другое лицо. Что ты хочешь от меня?!

Лиана замерла.

Адриан смотрел на неё, и в эту минуту она впервые поняла, что происходящее мучает не только её.

Мальчик боялся собственного разума.

— Ничего, — сказала Лиана. Голос дрогнул. — Я ничего от тебя не хочу.

Он покачал головой.

— Хочешь.

Это короткое слово ударило больнее любого обвинения.

— Ты всё время спрашиваешь. Платье, запах, лицо. Каждый раз я отвечаю неправильно, и ты смотришь на меня так, будто я что-то сделал.

— Нет.

— Да!

Адриан сжал кулаки.

— Я не могу вспомнить так, как тебе нужно!

— Мне не нужно…

— Нужно!

Он вскрикнул, а потом сам замолчал, испуганный собственным голосом.

Из коридора показался слуга и тут же исчез обратно.

Лиана сделала ещё один шаг.

— Адриан, послушай меня. Ты ни в чём не виноват.

— Тогда прекрати проверять.

Она остановилась.

— Я не проверяю.

— Проверяешь.

Он сглотнул.

— Каждый раз, когда я что-то вспоминаю, ты начинаешь задавать вопросы. Я уже боюсь говорить тебе про детство.

Лиана почувствовала, как боль сдавила грудь.

— Я пытаюсь вернуть тебе правду.

Адриан посмотрел на неё.

— А если я не знаю, где правда?

Вот тогда Лиана окончательно замолчала.

Мальчик поднял полотенце, скомкал его в руках и ушёл наверх. На этот раз он не хлопнул дверью. Это было хуже. Он просто ушёл, опустив голову.

Кассиан узнал о случившемся вечером.

Не от Лианы.

Адриан сам пришёл к нему.

Это она поняла, когда вошла в кабинет мужа и увидела сына в кресле у окна. Кассиан сидел рядом, а не за своим столом. На маленьком столике стояли две чашки. Адриан держал одну обеими руками и выглядел уставшим, хотя было ещё рано.

Лиана остановилась в дверях.

Сын сразу напрягся.

Кассиан поднял голову.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Очевидно.

Лиана вошла.

Адриан поставил чашку.

— Я пойду.

— Нет, — сказала Лиана слишком быстро. Потом увидела, как сын вздрогнул, и заставила себя смягчить голос. — Останься. Пожалуйста.

Мальчик посмотрел на отца.

Не на неё.

Кассиан заметил это.

— Лучше иди, — сказал он спокойно. — Я поговорю с матерью.

Лиана почувствовала знакомую ярость.

— Не решай за него.

Адриан резко поднялся.

— Я сам хочу уйти.

Он посмотрел на мать.

Всего на мгновение.

Потом прошёл мимо неё.

Лиана поймала запах мокрых волос и что-то внутри болезненно сжалось. Хотелось схватить сына за руку, остановить, но она не решилась. Дверь закрылась.

Кассиан дождался, пока шаги исчезнут в коридоре.

— Ты прекратишь, — сказал он.

Лиана медленно повернулась.

— Что?

— Допрашивать его.

— Я не допрашиваю.

— Он боится говорить с тобой о собственном детстве.

Кассиан встал.

— Ты понимаешь, до чего довела?

Лиана несколько секунд не верила услышанному.

— Я?

— Да. Ты.

— Это я сунула в его голову лицо Селесты?

Кассиан поморщился.

— Не начинай.

Лиана рассмеялась.

— Как же я люблю эту фразу. Особенно теперь.

Она подошла ближе.

— Ты добрался до нашего сына.

— Нет.

— Он вспоминает меня с её лицом.

— Потому что ты постоянно заставляешь его выбирать между тем, что он помнит, и тем, что хочешь услышать.

— Не смей.

— Что?

— Делать это снова.

Кассиан нахмурился.

— Что именно?

— Переворачивать.

Лиана указала на дверь.

— Он путает мать с твоей любовницей, а виновата я, потому что задаю вопросы.

— Ты усиливаешь расстройство.

— Расстройство сделал ты!

Кассиан резко шагнул вперёд.

— Я ничего не делал с ним напрямую.

Лиана замерла.

Слово.

Напрямую.

Вот за него она уцепилась.

— Напрямую? — переспросила она.

Кассиан понял слишком поздно.

— Лиана.

— Что значит «напрямую»?

Он отвернулся.

— Отвечай.

— Я сказал достаточно.

Лиана подошла и встала перед ним.

— Нет. Ты сказал, что не трогал его напрямую. Значит, трогал иначе.

Кассиан сжал челюсть.

— Адриан связан с тобой. Сильнее большинства.

— Потому что он мой сын.

— Да.

— И поэтому всё, что ты вытаскиваешь из меня, тянется следом в него?

Кассиан молчал.

Лиана почувствовала тошноту.

— Боже.

— Не драматизируй.

Она ударила его.

Ладонью.

По лицу.

Звук вышел резкий.

Кассиан отшатнулся на полшага и медленно повернул голову обратно. На щеке сразу проступило красное пятно.

Лиана тяжело дышала.

— Не драматизировать? — спросила она. Голос стал хриплым. — Ты перелез через меня в память собственного ребёнка и говоришь не драматизировать?

Кассиан коснулся щеки.

— Я не перелезал никуда.

— Тогда почему он видит Селесту?

— Потому что для него образ матери связан с тобой сильнее, чем любое другое воспоминание.

— Я и есть его мать.

— Именно.

Кассиан выпрямился.

— Поэтому, когда часть твоего образа закрепляется в Селесте, некоторые связи могут отзываться в нём.

Лиана смотрела на него.

— Отзываться.

— Да.

— Вот как ты это называешь.

— Я не хотел этого.

— Но знал, что возможно.

Он замолчал.

— Знал? — повторила Лиана.

— Допускал.

Она почувствовала желание ударить снова.

На этот раз удержалась.

— И всё равно продолжал.

Кассиан устало провёл рукой по лицу.

— Всё зашло дальше, чем я рассчитывал.

— Как удобно.

— Не всё можно рассчитать.

— Но сына ты включил в цену.

— Нет!

Он впервые закричал.

Лиана замерла.

Кассиан тоже.

Несколько секунд они молчали.

Потом он заговорил тише.

— Адриана я никогда не трону.

Лиана усмехнулась.

— Уже тронул.

— Я сказал — напрямую.

— Какая разница для него?

Кассиан отвернулся.

— Огромная.

Лиана смотрела на его спину.

— Объясни.

Он долго молчал.

Потом подошёл к столу и упёрся ладонями в дерево.

— Память ребёнка нельзя переписывать глубоко, — сказал Кассиан. Голос снова стал спокойным, но